Эннера - Айлис

потому что ноги увязли по щиколотки, а как она сейчас выглядит со стороны, лучше не представлять.

Бормоча ругательства, Мира стянула перепачканную футболку, отыскала чистый кусочек и кое-как вытерла им руки и лицо. Надевать её обратно — безумие. Она без сожаления швырнула одежду на землю, зябко поежилась. В одном лифчике и мокрых штанах долго не протянет, лучше уж обратно на солнышко. Осторожно, чтобы не поскользнуться, Мира направилась к Ллэру. Может, он и оживлять умеет? Хорошо бы, если так. В крайнем случае, если она околеет, вернёт её в какой-нибудь дерьмовый мир обратно.

Ллэр продолжал возиться с мёртвой: левой рукой сжимал её запястье, словно щупал пульс, а правой… Его правая рука лежала на лбу той самой рыжей девицы из бара.

Резкий порыв холодного ветра вынудил Миру проглотить ругательство.

— Это же…

В следующий миг Ллэр, не поднимаясь с земли, обернулся, в странном жесте вскинул левую руку к Мире, будто хотел дотянуться до её горла. Виски кольнула острая боль и отпустила.

Она такое уже видела! В баре за миг до того, как тот парень… адвокат — Адан, кажется, — исчез.

— Чёрт, ты же не местная, — Ллэр снова повернулся к рыжей девице, подхватил её на руки.

Имя крутилось на языке. Роми, вспомнила Мира. Точно. Ромиль. Ромиль Эна… как-то там непроизносимо дальше.

— Возьмись за меня, если не хочешь помереть в этом проклятом месте, — сухо бросил Ллэр.

— У тебя просто редкий дар убеждения, — огрызнулась она, но всё же послушно ухватилась за его предплечье. Умирать в грязи от холода совсем не хотелось.

И снова наступила кромешная тьма. Мира её скорее почувствовала, чем увидела. Через мгновение они стояли вовсе не на поляне под палящим оранжевым солнцем, но Мира почему-то не сомневалась — они перенеслись в тот же самый мир, только сразу в гигантский замок, который она уже видела. Дом семьи, как назвал его Ллэр. Неужели наглая рыжая — его родственница?

Едва в глазах прояснилось, Мира отпустила Ллэра, и он молча зашагал прочь, оставляя на светло-сером ковре грязные следы. Мира опешила. Захотелось отстать, потеряться в широченных каменных коридорах. Пусть Ллэр побеспокоится. Но что-то подсказывало — не станет. Ни искать её, ни, тем более, беспокоиться. А в таком виде, как у неё, чревато, если найдёт кто-то другой. Нет уж! На сегодня приключений хватает. Судьбу она испытает как-нибудь в другой раз.

С вынужденной покорностью пришлось броситься вдогонку. Пусть разберётся с этой своей Ромиль, кем бы она ему ни приходилась, а потом придётся или возвращать домой, или показывать, где и что в этом лабиринте делать.

Коридор казался бесконечным и однообразным. Серо-зелёные каменные стены, серый однотонный мягкий ковёр, полностью скрывающий пол, в тон стенам светло-фисташковые тяжёлые шторы. Света, что пробивался сквозь них, едва хватало, чтобы угадать: за ними скрываются гигантские окна. Белые капли бра, плафоны плоских люстр из какого-то прозрачного камня под самым потолком. Ряд двустворчатых дверей через каждые метров тридцать. Как можно ориентироваться, где чья комната, когда двери абсолютно одинаковые, Мира не представляла.

Какого чёрта она вообще здесь делает? Смысла во всём, что так неожиданно всплыло в памяти, больше не стало. По-прежнему отсутствовал кусок событий. Небольшой, но очень важный, без которого даже не стоит просить вернуть её домой.

Мира помнила всё, что было до бара. Всё, что случилось внутри, но не хватало самого главного — когда и зачем она села в такси. А ещё вспомнился тот адвокат из бара. Интересно, куда эта полумертвая рыжая дура его дела? Что-то там говорила про готовность к переменам и особенный день. Три раза ха! Вот уж кто оказался к ним не готов, так это сама Роми, раз чуть не умерла.

Шли недолго, но за это время не встретили ни души. Наконец Ллэр остановился.

— Алэй! — крикнул он и замолчал, прислушиваясь.

— Может, наплюешь на свой стиль и вторгнешься в частную собственность? — хмыкнула Мира, кивнув на безжизненно свисающие руки Ромиль. — Если, конечно, ты её спасать, а не угробить собираешься.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь, — зло огрызнулся Ллэр. — Алэй! — он пнул дверь ногой. Ещё раз и ещё, будто нарочно ударяя в новое место и оставляя грязный след. — Ладно, — кивнул на ручку. — Тяни. Тут не заперто.

Он оказался прав. Дверь открылась легко, не пришлось прилагать ни малейших усилий.

— Ты неподражаем, — ухмыльнулась Мира. Посторонилась, чтобы его пропустить. — Прошу, понимающий.

Ллэр шагнул в комнату, не оборачиваясь, спросил:

— И в чём это выражается в данном случае? — ответа он не ждал, уверенно углубился в тёмную комнату.

Мира направилась следом. Она не ожидала увидеть ничего конкретного, но просторная комната поражала воображение размерами. В ней почти не было мебели, только необходимый минимум: широкая кровать в огромном эркере, несколько низких шкафов, комод, круглый столик, три высоких кресла вокруг, стеллажи с книгами. Никакой техники. По крайней мере видимой. Полный бардак стилей, выдержана только цветовая гамма — коричнево-бежевая. В правом, дальнем от входа, углу виднелась ещё одна дверь.

— Снова будем ломиться или как?

— Или как, — Ллэр бережно уложил Роми на постель, приподнял и закрепил тесёмкой половинку шторы. Присел рядом на корточки, положил руку на лоб Роми, вздохнул чуть слышно.

— Боже, какие нежности, — фыркнула Мира, отворачиваясь. Покрутила головой в поисках, куда бы приткнуться. В итоге уселась прямо на ковёр, скрестив ноги, поближе к двери. Аккуратно собрала свисающие безобразными сосульками волосы в хвост, скрутила их пучком на макушке. Испачканные в грязи пальцы, недолго думая, вытерла о мокрые штаны. — Кем тебе приходится эта чокнутая? Сестра, невеста? Или хуже? — спросила она, не особо надеясь на ответ.

— Хуже — это кто? — Ллэр обернулся.

— Бывшая.

— Эм-м… Всё несколько сложнее. — Он поднял остальные занавески, теперь Роми будто купалась в солнце, но светлее от этого в комнате не стало. — Пойдём отсюда, пока…

— Что ты здесь забыл? — послышался недовольный мужской голос.

— …нас не застукали, — закончил Ллэр, встал. Посмотрел на Миру, удивлённо вскинул брови, словно только сейчас заметил её вид. Ответил, обращаясь явно не к ней: — Она могла умереть.

У Миры никак не