Берсерк забытого клана. Тернии Великого Разлома - Москаленко Юрий "Мюн"

– Скажи, высочество, а у тебя была кормилица? – я задал прямолинейный вопрос, исходя из интернетовских познаний о старинных династиях монархической принадлежности. – А?

– М-м-м, – Годунов младший призадумался. – Конечно! Алевтина Матвеевна, моя любимая няня и кормилица… – выражение печали проскользнуло по лицу Ивана. – Я очень люблю её и посей день, правда… – он сник. – Правда, она рано ушла от нас…

– Так! Высочество, хватит ныть, словно маленький мальчик, коленочку поцарапавший! – резанул я так грубо, что Годунов выпрямился в струнку, впрочем, как и все остальные. – Я пытаюсь донести лишь одно – нет никакой необходимости стесняться Прасковью… Прасковью… – я посмотрел на статную женщину. – А как ваше отчество?

– ? – немой вопрос от женщины не стал для меня неожиданностью.

– Прасковья, а как вашего батюшку звали? – я перефразировал свой вопрос, придав голосу отеческий тон.

– Филаретом нарекли, – скромно произнесла сильная женщина, поникнув, словно я задел что-то сокровенное в её душе. – Не взыщи барин… – скупая слеза пробежала по её побледневшей щеке и упала на пол.

Тишина послужила усилителем звука, как катализатор для химической реакции, и удар скорбной влаги об дощатый пол, вырвавшийся из сердца сильной женщины, услышал каждый, кто явился свидетелем разговора.

Люди задумались о своём, а я вдруг подумал о том, что у меня нету отца…

Боль ударила меня в грудь калёным железом. Проколола насквозь – а и пусть, может я заслужил именно это? Чувство бессилия перед забвением? Где же черпать мне вдохновение? А?

Это риторика просто…

Но почему мне несносно смотреть на ту жизнь, что кружиться в людской темноте.

А я где? Я везде, и нигде.

Толку нет от стенаний и плача.

Я хочу прокричать – я неудачник, что пронзает копьём ту пустоту, наречённую ветром. Как мне больно. Спасибо всем, и даже за это…

Я ору в пустоту, а безмолвие шепчет – ты есть то, что что ты есть, будь же «кто», стань наконец человеком, а на месте твоём – я смирился бы с этим!

Жизнь сложна – но ты сможешь. Ты всё то, что, и как ты захочешь…

На меня накатила непонятная волна философствований, но я не показал этого никоим образом. Внешне, по крайней мере.

Встрепенувшись, словно собака после нежелательного купания, я решительно взял себя в руки и продолжил воплощать грандиозные планы. Точнее, я сконцентрировался на посильной помощи Ивану, нашему высочеству, у которого жизнь перевернулась от нахлынувших эмоций. Эти не совсем обычные люди практически побороли свою аристократическую натуру и начали поворачиваться лицом к народным массам, чему я несказанно рад. Честное слово!

Для этого нужно проявить жёсткость характера, став узурпатором чужих желаний, и поработителем масс, полностью раскрывая потаённые уголки своей харизмы победителя и везунчика, по жизни! Вперёд!

– Прасковья Филаретовна, – я резко вскинул подбородок. – Ещё раз обратите внимание на этих дам и господ, – мой профиль отразил полную уверенность в своём деле. – Приступайте к приведению их образов к правильным нормативам бабушек-знахарок!

Женщина робко глянула в требуемом направлении и смутилась. Ну что ты будешь делать? Ладно, я просто не стану обращать на это никакого внимания. Глядишь, а она и осмелеет, плотнее пообщавшись с молодыми господами, и старшим товарищем Артуром.

Конец ознакомительного фрагмента.