Берсерк забытого клана. Тернии Великого Разлома - Москаленко Юрий "Мюн"

Высочество пробежался взглядом по заголовкам, вчитался в текст и изменился в лице. Иван впал в ступор, уставившись в пространство перед собой и стал белым обелиском. Что-то явно произошло.

Печатный глашатай местных новостей выпал из его рук, но до пола долететь не успел, будучи подхваченным Полиной Николаевной.

Одиозная графиня без особого труда отыскала нужную статью и углубилась в чтение. Однако, её реакция превзошла мои ожидания, явив полную противоположность реакции монаршего сына. Потёмкина обозлилась.

Я же, как и все остальные, предпочёл выдержать короткую паузу, перед прояснением сути прочитанных новостей…

– Кто из вас заговорит первым? – спросил я абсолютно серьёзно. – Поль, давай лучше ты, – мне пришлось сделать срочное уточнение, беря во внимание не совсем адекватное состояние Ивана Годунова. – Итак? – я скрестил руки на груди и, закинув ногу на ногу, откинулся на спинку стула.

Полина сжала прекрасные губки в тонкую полоску олицетворения гнева, став той самой стервочкой, какую я помню по паровозным приключениям. Взгляд её сделался колким, а Скарлет кивнула своим мыслям. Наверное, амазонка из Захребетья провела некую параллель меж собой и графиней, обнаружив схожесть личностных черт двух характеров, проявляющихся в реакции на что-то, из ряда вон выходящее.

– Я зачитаю короткую выдержку, – решительно заявила графиня Потёмкина.

– Будь столь любезна. Но сдерживай свои негативные эмоции, не трать нервные клетки, ибо они имеют свойство не восстанавливаться, – я постарался ненавязчиво предостеречь ненаглядную от выплеска замысловатых эпитетов и некорректных комментариев.

– «В Имперской резиденции Новгорода совершено неслыханное злодеяние!» – Полина приступила к чтению. – «Великий Государь, Царь и Великий Князь всея Руссии и иных многих государств и земель, восточных и западных, и северных, отчич и дедич, и наследник, и Обладатель, Пётр Иванович Годунов, стал жертвою иродов окаянных, вместе с матушкой нашей, Марией Генриеттой. С тяжёлыми ранениями они отправлены в неизвестном направлении верными подданными…» – графиня оторвалась от газеты. – Надо думать, что их спрятали, как и Ивана?.. – она глянула на меня с выражением глубокой надежды.

– И это… абсолютно не означает, что они могут погибнуть, – задумчиво пробормотал я, поддерживая ненаглядную. – Скорее всего, друзья мои, их активно лечат лучшие рунные лекари империи. А место будут скрывать. Я так мыслю. Поэтому, ваше высочество, – я обратился к Годунову младшему. – Нет надобности впадать в отчаяние, а нужно придерживаться моего плана и перебраться за Великие Хребты. Там мы и решим, как будем действовать. Тем более, что в данное время начнётся разделение сил на приверженцев и оппозиционеров действующего монаршего Рода, если таковое уже не идёт полным ходом. И не факт, что вторые будут преобладать над первыми по численности. Я правильно излагаю, или что-то не верно? – этот вопрос я адресовал Артуру.

Антиквар снял пенсне и достал из внутреннего кармана белоснежную салфетку, украшенную фамильным вензелем. Князь Шереметьев неспешно протёр стёкла зрительного прибора и вновь водрузил пенсне на переносицу.

Взгляд умудрённого жизнью человека прошёлся по лицам присутствующих в общей комнате, задерживаясь на каждом на непродолжительное время. Буквально, на короткий миг, за который успевал произойти немой диалог. Силён Архимаг… Ох, силён.

– Господа! – изрёк мудрый Артур из клана Двенадцати Хранителей Цитадели, Повелитель зала с дверями и Хранителей Времени. – Как вы думаете, а куда… М-мм, нет… Я перефразирую точнее, – он снял пенсне и медленно убрал его в кармашек безупречной жилетки.

– Не тяните, уважаемый Артур, – Иван Годунов подал голос выйдя из ступора.

Взгляд хозяина антикварной лавки города Ставрополя наполнился нотками самодовольства, а его язык жестов и положение тела придали горделивость собой.

– Какое из мест в Великой Руссии наиболее вероятно для нахождения Императорской Четы? – задал он вопрос, не требующий от нас никаких ответов. – Правильно! – Артур воздел вверх указательный палец. – Это единственное место, где пострадавшим обеспечат наилучшую защиту. Это то самое место, в котором есть доступ к самым секретным Рунным Вязям лечения… Место – где квалификация персонала находится на самом недосягаемо…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Академия! – воскликнула Роксана и вскочила со стула.

– Академия Боевых Рун Руссии! – Дополнила Марфа Шуйская и захлопала в ладоши. – Магистр Рун Жизни, Софья Павловна, самая… Самая… – тут запал у княжны иссяк и она опечалилась. – И что нам это даст?

– Вот и я об этом же думаю, – я посмотрел на просиявшего лицом Ивана, задумчиво отбивая пальцами по столу какой-то ритм. – Иван? Артур – договаривайте, что нам даст это великое откровение? – я обратился к антиквару, не отводя своего взгляда от Годунова младшего.

– Я желаю увидеться с Их Величествами! – безапелляционно заявил Иван и встал.

Высочество сфокусировался на неведомой точке в пространстве перед собой. Годунов Младший, право-наследник престола Великой Империи, поправил складки на одежде чёткими, безукоризненно резкими движениями, заложенными в крови великого аристократа на генетическом уровне.

Я неосознанно восхитился этим молодым человеком и понял для себя одно – мне до его уровня никогда не дотянуться. Да чего уж…

– Мне необходимо ваше содействие в этом нелёгком деле! – Иван обратился ко всем сразу. – Друзья мои, верноподданные государя, могу ли я рассчитывать на Вас?

От такого пафосного обращения, отдающего… Нет… Орущего о эпичности момента, все поднялись со своих мест. Даже те кто уже стоял выпрямились ещё сильнее.

Естественно, что я последовал их примеру, хотя и немного затормозил…

Я встал со стула позже всех, так как охренел, словно мне задали логарифмическое уравнение с плавающими неизвестными, помноженное на матричную систему высших математических вузов, и озадачили применением результата к квантовой механике.

– Нет смысла заверять вас в преданности, Ваше Высочество, – заговорил я с безупречным спокойствием праведника перед исповедью. – От себя скажу лишь то, о чём вы не привыкли слышать в своей великосветской жизни, – тут я резко поменялся в лице и сел, полностью воссоздав свою прежнюю позу – нога на ноге, руки скрещены на груди, а тело расслаблено и спина удобно облокочена на спинку. – Мне фиолетово, кто ты там на этом свете – праведник или грешник, монарх или чучело безродное. Я вижу в тебе лишь парня, обычного человека, попавшего в неприятную историю и просящего о помощи. Твои регалии, и упоминание меня в качестве своего плебея – такая себе мотивация, отдающая принуждением. Давай – баш на баш! Ты относишься ко мне и к моим друзьям как к людям, а мы отвечаем тебе той же самой монетой, не не афишируя перед посторонними наших людских отношений, – я сделал паузу, но не посмотрел на присутствующих, а лишь разомкнул руки. – Ты никак не упоминаешь нас с нашими подвигами и приключениями. Не превозносишь и не обещаешь великих благ и наград… «Аccende intus stupam tuam, iaculis in lacus!» Что означает – полощите личные простыни в своём пруду! Или, бережно храните свои секреты, не забывая о долгах. Это применимо к нашей истории. М-да, секреты и долги… Но! Но, когда придёт время, ты, Иван, поможешь каждому из нас согласно своим возможностям, и даже, сверх этого. И, даже, вот этому взлохмаченному пацанёнку, которого ты, будучи высочеством, вздёрнул бы за его прегрешения перед Империей, как ватажника и малолетнего разбойника… Он просто друг, требующий защ…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Не надо! – Тимоха насупился. – Я не беззащитный. Я… Да я… Я, вообще, смелый и бесстрашный, и зимой топор лизал… в лютый мороз! – заявил мелкий друган. – Правда, тама ето… – он стушевался и опустил глаза, чуть ли не шаркая ножкой. – Бабоньки меня у печки оттаивали с топором ентовым, чёртовым, и с языком на нём… Бранились потом, и супа горячего не давали, потому, как больновато было.

Оратор замолчал, а я разразился грохотом хохота…