Полет в навсегда - Пол Андерсон

Эта картина по какой-то причине опечалила американца. Он подумал о старушке Земле, одиноко летящей по своему пути в пустоте космоса, о великой заносчивой Империи и обо всех могучих доминионах, успевших рассыпаться в пыль за прошедшие тысячелетия. Но когда он рискнул предположить, что и эта цивилизация тоже не бессмертна, его немедленно завалили цифрами, фактами, логикой и странным параматематическим символизмом современной массовой психологии. Ему уверенно доказали, что современная общественная структура заведомо непоколебимо стабильна — и десять тысяч лет истории не предоставили ни единого доказательства, опровергающего эту науку.

— Сдаюсь, — сказал Саундерс. — С вами я спорить не могу.

Их провели по огромным помещениями звездолета, по роскошным апартаментам экспедиции, показали сложнейшие мыслящие машины. Арсфел пытался продемонстрировать им свои произведения искусства, записи музыки, психокниги — но все оказалось бесполезно, это было выше их понимания.

Дикари! Смог бы австралийский абориген восхищаться Рембрандтом, Бетховеном, Кантом, Эйнштейном? Смог бы счастливо прожить в сложном обществе Нью-Йорка?

— Поехали лучше дальше, — пробормотал Белготай. — Здесь нам нечего делать.

Саундерс кивнул. Для них это оказалась чересчур развитая цивилизация, и в ее непостижимой огромности они могли стать лишь испуганными пенсионерами. Лучше снова отправиться в путь.

— Я посоветовал бы вам двигаться вперед длинными прыжками, — сказал Арсфел. — Галактическая цивилизация не доберется сюда еще многие тысячи лет, и, конечно же, какая бы туземная культура со временем не разовьется на Соле, она не сможет вам помочь. — Он улыбнулся. — И неважно, если вы перескочите то время, в котором будет изобретен нужный вам процесс. Уверяю вас, записи о нем не будут утеряны. С этого момента впереди вас ждет только мир и просветление… если, конечно, варвары на Терре не станут агрессивны, но и в таком случае вы легко сможете оставить их позади себя. Рано или поздно, но здесь появится истинная цивилизация, которая вам поможет.

Одно из существ с Куулхана затрясло своей странной головой.

— Сомневаюсь, — серьезно произнесло оно. — Тогда бы у нас были гости из будущего.

— Но, возможно, им просто неинтересно посещать ваше время, — с отчаянием возразил Саундерс. — У них о нем будут иметься полные записи. В таком случае они отправятся исследовать более примитивные века, в которых их присутствие легко может остаться незамеченным.

— Возможно, вы правы, — сказал Арсфел. Интонации его голоса были такими же смущенными, как у взрослого, что успокаивает ребенка безобидным враньем.

— Поехали! — прорычал Белготай.

В 26 000 году лес все еще стоял, а пирамида превратилась в холм, на котором качались и шелестели на ветру деревья.

В 27 000 году среди пшеничных полей появилась деревушка с домами из дерева и камня.

В 28 000 люди начали разбирать пирамиду, добывая из нее строительный камень. Но ее огромное тело продержалось до 30 000 года, пока из ее материала не был построен небольшой город.

Несколько минут назад, печально подумал Саундерс, мы разговаривали с лордом Арсфелом Астракирским, а сейчас он уже пять тысяч лет, как в могиле.

В 31 000 году они материализовались на одной из широких лужаек между башнями высокого и гордого города. Над головами промелькнул летательный аппарат, а неподалеку стоял звездолет, небольшой по сравнению с кораблем Арсфела, но тем не менее внушительный.

— Похоже, Империя добралась и сюда, — сказал Белготай.

— Не знаю, — отозвался Саундерс. — Вид, во всяком случае, мирный. Давай-ка выйдем и поговорим с людьми.

Их приняла высокая статная женщина в белых одеждах классических линий. Солом сейчас правит Матриархия, сказала она, и поэтому не соизволят ли они вести себя так, как полагается существам низшего пола? Нет, Империя никогда сюда не добиралась. Сол платит налог, а в системе Сириуса живет имперский легат, но реальные границы галактической культуры за последние три тысячелетия не изменились. Цивилизация Сола исключительно местная, и, несомненно, превосходит чужеземное влияние Вро-Хи.

Нет, о теории времени им ничего не известно. Конечно, они рады их видеть, и тому подобное, но не могли бы они продолжить свое путешествие? К сожалению, они совершенно не вписываются в тщательно отрегулированную культуру Терры.

— Мне это не нравится, — сказал Саундерс, когда они шагали обратно к машине. — Арсфел клялся, что Империя будет расширять как действительную, так и номинальную сферу своего влияния. Но теперь она статична. Почему?

— Мне к'жется, — сказал Белготай, — что н'смотря на всю заумную математику того лорда, ты ок'зался прав. Ничто не вечно.

— Но… боже мой!

34 000 год. Матриархия кончилась. Город превратился в груду искореженных обломком и закопченных огнем камней. В руинах валялись скелеты.

— Варвары снова двинулись вперед, — дрогнувшим голосом произнес Саундерс. — Они побывали здесь совсем недавно видишь, кости совсем свежие, и до самого центра Империи им еще очень далеко. Империи вроде этой могут умирать многие тысячи лет. Но она уже обречена.

— Что б'дем делать?

— Поедем дальше, — безразлично ответил Саундерс. — Что нам еще остается?

35 000 год. Под огромными старыми деревьями стоит крестьянская хижина. Местами из земли торчат обломки колонн остатки города. Бородатый мужчина в грубой домотканной одежде при виде появившейся машины со всех ног удирает в лес вместе со своей женой и стайкой ребятишек.

36 000 год. Снова деревня, в отдалении стоит потрепанный старый звездолет. Существа полудюжины различных рас, включая людей, работают над сооружением какой-то загадочной машины.

Они одеты в простую заношенную одежду, на боку у каждого висит оружие, в глазах у них — упрямство воинов. Но вновь прибывших они встречают неплохо.

Их начальник — молодой человек в накидке и шлеме офицера Империи. Но снаряжение у них по меньшей мере столетней давности, и он всего лишь глава небольшого отряды, нанятого среди орд варваров для защиты этой части Терры. Как ни странно, он настаивает на том, чтобы его считали лояльным вассалом Императора.

Империя! Среди звезд еще сияла ее былая слава. Она медленно тускнела, пока варвары постепенно проникали все глубже, в то время как коррупция и гражданская война разрывали ее изнутри, но она еще продолжала оставаться трогательной и отчаянной надеждой разумных существ всей Галактики.

Когда-нибудь в темноту внешних миров вернется цивилизация, еще более великая и восхитительная, чем любая из прежних. Человек не может жить, не веря в такое.