Полет в навсегда - Пол Андерсон

Люди живут в своем собственном времени, короткой вспышке света, ограниченной огромной темнотой, и не в их природе задумываться о том, что простирается за пределами этого короткого промежутка. Он начал понимать, почему путешествия во времени никогда не стали обычным явлением.

— Сюда! — Белготай увлек его в туннель аллеи. Они скорчились там, пока мимо проходили четверо Ищеек в черных шлемах. В тусклом красном свете Саундерс разглядел полувосточные лица с высокими скулами и металлическое поблескивание висевшего на плечах оружия.

Они добрались до машины, что лежала между домами, съежившимися в эту ночь страха и ожидания. Белготай снова рассмеялся, на этот раз мягко и радостно.

— Свобода! — прошептал он.

Они забрались внутрь и Саундерс настроил пульт на сто лет вперед. Белготай нахмурился.

— Н'ваерное, мир тогда будет скучный и тихий, — сказал он.

— Если я найду способ вернуться, — пообещал Саундерс, — то отвезу тебя в любое время, какое только захочешь.

— Или перенеси меня на сто лет назад от этого времени, — сказал воин. — Давай, стартуй!

3100 год. Пустыня из почерневших, обугленных камней.

Саундерс включил счетчик Гейгера, и тот бешено затрещал.

Радиоактивность! Какая-то дьявольская атомная бомба смела Лиунг-Вей. Трясущейся рукой он снова включил машину.

3200 год. Радиоактивность исчезла, но пустыня осталась, вместе с огромным оплавленным кратером под горячим небом, мертвым и безжизненным. Была слабая вероятность пересечь его и попробовать отыскать людей, но Саундерс не хотел уходить далеко от машины. Если их от нее отрежут…

К 3500 году выжженная земля снова покрылась почвой, на ней рос лес. Они стояли под моросящим дождем и осматривались.

— Большие деревья, — сказал Саундерс. — К этому лесу очень долго не прикасалась рука человека.

— Может, люди снова вернулись в пещеры? — предположил Белготай.

— Вряд ли. Цивилизация слишком широко распространилась, чтобы погибнуть в полной дикости. Но до ближайшего поселения может быть очень далеко.

— Тогда поехали дальше! — Глаза Белготая заблестели от интереса.

Лес рос на этом месте и несколько столетий спустя.

Саундерс тревожно нахмурился. Ему очень не нравилось, что приходится все дальше и дальше отдаляться от своего времени, он уже и так забрался настолько далеко, что не сможет вернуться без чье-то помощи. Но, конечно же, когда-нибудь…

4100 год. Они материализовались на широкой травяной лужайке, на которой среди фонтанов, статуй и беседок стояли низкие, закргуденные здания, изготовленные из какого-то подкрашенного пластика. Впереди бесшумно пролетел маленький аппарат, снаружи у него не было видно никакого двигателя.

Вокруг были люди, молодые мужчины и женщины, одетые в длинные разноцветные накидки поверх легких туник. Они с криками столпились впереди. Саундерс и Белготай вышли наружу, подняв руки в жесте дружбы. Но воин продолжал держать руку поближе в оружию.

Она заговорили на каком-то легком, мелодичном языке, в котором лишь с большим трудом угадывалось что-то знакомое. Неужели время настолько все изменило?

Их провели в одно из зданий. Внутри его просторного, прохладного интерьера навстречу им приветливо поднялся седой бородатый мужчина в украшенной орнаментом красной одежде.

Кто-то принес небольшой аппарат, напоминающий осциллоскоп с микрофонной приставкой. Мужчина поставил его на стол и что-то настроил.

Он заговорил снова, и с его губ срывались незнакомы слова.

Но из машины раздалась английская речь!

— Приветствую вас, путешественники, в этом отделении Американского Колледжа. Садитесь, прошу вас.

Саундерс и Белготай ахнули. Старик улыбнулся.

— Вижу, психофон для вас новинка. Он воспринимает мозговое излучение от речевого центра. Когда кто-то говорит, соответствующие мысли улавливаются машиной, сильно усиливаются и излучаются в мозг слушателя, который воспринимает их в словах родного языка. Позвольте представиться. Меня зовут Гамалон Авард, я декан этого отделения Колледжа. — Его кустистые брови приподнялись в вежливом вопросе.

Они назвали свои имена, и Аврад церемонно кивнул. Стройная девушка, чья весьма легкая одежда заставила глаза Белготая расшириться, принесла поднос сбутербролами и напиток, чем-то похожий на чай. Саундерс внезапно осознал, насколько он голоден и устал… Он обессиленно рухнул в кресло, которое подстроилось под контуры его тела, и измученно взглянул на Аварда.

Они рассказали о себе, и декан кивнул.

— Я так и думал, что вы путешественники во времени, — сказал он. — Но для нас вы очень интересны. Если вы будете столь любезны, с вами наверняка захотят поговорить представители археологического факультета.

— Вы можете нам помочь? — прямо спросил Саундерс. — Сможете так переделать нашу машину, чтобы мы смогли вернуться?

— Увы, нет. Боюсь, наша физика не оставляет для вас надежд. Я могу проконсультироваться с экспертами, но уверен, что с момента, когда Приоган сформулировал свою пространственно-временную теорию, она не изменилась. В соответствии с ней, энергия, необходимая для путешествия в прошлое, чудовищно возрастает с увеличением длины пути. Видите ли, происходит деформация мировых линий. За пределами границы примерно в семьдесят лет требуется бесконечно большая энергия.

Саундерс хмуро кивнул.

— Понятно. И нет никакой надежды?

— В наше время боюсь, что нет. Но наука быстро развивается. Контакт с другими цивилизациями галактики оказался необыкновенно стимулирующим…

— У вас есть межзвездные путешествия? — не смог удержаться Белготай. — Вы можете долететь до звезд?

— Да, конечно. Примерно пятьсот лет назад на базе модифицированной теории относительности Приогана был создан сверхвсетовой двигатель. Он позволяет пронизывать пространство сквозь более высокие измерения… Но вас ждут более важные проблемы, чем научные теории.

— Только не меня! — пылко воскликнул Белготай. — Если бы я смог д'браться до звезд… там н'верняка воюют…

— Увы, да. Быстрое расширение границы освоенного пространства бросило Галактику в хаос. Но не думаю, что вам разрешат попасть на звездолет. Более того, Совет наверняка прикажет применить по отношению к вам, как к неуравновешенным личностям, темпоральную депортацию. В противном случае душевное здоровье Сола окажется в опасности.

— Послушай, ты… — взревел Белготай и потянулся к пистолету. Саундерс стиснул его руку.

— Успокойся, дурак, — прошипел он. — Мы не можем воевать с целой планетой. Да и ради чего? Будут и другие эпохи.