Полет в навсегда - Пол Андерсон

До машины времени было уже недалеко. Некогда строить из себя героя, надо удирать — и побыстрее! Рядом с ним уже взвизгивали пули.

Он метнулся в дверь и захлопнул ее за собой. Металлический корпус зазвенел, когда его пробила пуля. Слава богу, лампы еще не успели остыть!

Он перебросил главный тумблер. Когда окружающее начало расплываться, он увидел в окно, что преследователи уже почти настигли его. Один из них целился из чего-то, похожего на базуку.

Потом все превратилось в серость. Он откинулся на спинку и сидел, вздрагивая. До него медленно дошло, что одежда его разорвана, а рука поцарапана каким-то металлическим обломком.

И погиб Сэм. Он сидел и смотрел, как стрелка ползет вверх.

Пусть будет 3000 год. Пять столетий не будет слишком уж большим расстоянием между ним и его преследователями.

Для прибытия он выбрал ночное время. Осторожный осмотр показал, что он находится среди высоких зданий, малоосвещенных, или вовсе темных. Прекрасно!

Он потратил несколько минут, чтобы перевязать ранку и переодеться в запасную одежду, которую Ева уговорила взять с собой — плотную шерстяную рубашку, бриджи, ботинки и плащ, который наверняка поможет ему выглядеть не так подозрительно.

Конечно же, он не позабыл о кобуре с пистолетом и запасных обоймах. Придется на время разведки покинуть машину и рискнуть тем, что ее могут обнаружить. Единственное, что он смог запереть дверь.

Выйдя наружу, он очутился в небольшом, вымощенном булыжником проходе между высокими домами. Окна в них были темны или закрыты ставнями. Над головой был плотный мрак, должно быть, звезды скрывали облака, но на севере он разглядел слабое красное сияние, пульсирующее и мерцающее. Секунду помедлив, он расправил плечи и зашагал по аллее, похожей на сгусток мрака.

От тут же поразился невероятности ситуации, в которой оказался. Менее чем за час он перенесся на тысячу лет вперед, увидел, как погиб его друг, а теперь шел по чужому городу, гораздо более одинокий, чем любой из когда-либо живших людей.

Увижу ли я тебя снова, Ева?

Мимо него бесшумно скользнула тень, еще более черная, чем ночь. В ее глазах тускло блеснул зеленоватый огонек — бродячий кот! Выходит, у человека все еще есть любимцы. Но сейчас ему не помещала бы более ободряющая встреча.

Спереди донесся шум, луч света заплясал по дверям домов.

Он сунул руку под распахнутый плащ и ухватился за рукоятку пистолета.

На фоне томного горизонта показались четыре черных силуэта, растянувшиеся по всей ширине улицы. Ритм их шагов звучал по-военному. Какой-то патруль. Он огляделся в поисках убежища — ему вовсе не хотелось попасть в плен к незнакомцам.

По бокам прохода не было, и он попятился назад. Луч фонарика метнулся вперед, скользнул поперек его тела и вернулся обратно. Патрульный что-то крикнул, резко и властно.

Саундерс повернулся и побежал. За спиной опять что-то крикнули. Затопали тяжелые ботинки. Кто-то засвистел, эхо заметалось между высокими темными стенами.

Из темноты вырос черный силуэт. Крепкие, как стальная проволока пальцы сомкнулись на его руке и дернули в сторону.

Он открыл рот, но его тут же зажали рукой. Он еще не успел восстановить равновесие, а его уже волокли вниз по каким-то ступеням.

— Сюда, — резко прошипели ему в ухо. — Быстро.

Приоткрылась дверь. Они скользнули внутрь, и другой человек запер ее. Щелкнул автоматический замок.

— Каж'ся нас не зас'кли, — мрачно произнес человек. — Ин'че нам хана.

Саундерс пригляделся к нему. Незнакомец оказался среднего роста, из под черной накидки виднелось гибкое и ловкое тело, затянутое в тесно облегающую одежду. На одном бедре болтался пистолет, на другом сумка. Лицо болезненного желтоватого оттенка, волосы сбриты. Это было худое, выразительное лицо, с высокими скулами и прямым носом с подвижными ноздрями. Из-под мефистофелевских бровей смотрели темные, немного раскосые глаза. Рот, широкий и самодовольный, был растянут в дерзкую улыбку, открывающую острые белые зубы. Какая-то монголоидная полукровка, решил Саундерс.

— Ты кто такой? — грубо спросил он. Незнакомец осмотрел его с подозрительностью.

— Белготай из Сырта, — ответил он наконец. — Но ты сам не здешн'й.

— Еще какой, — мрачно сострил Саундерс. — Ты зачем меня сюда затащил?

— Ты'ж не х'тел попасть в лапы к'Щейкам, в'рно? — переспросил Белготай. — Т'ко не спраш'вай меня, зачем я спас незн'комца. Пр'сто я ок'зался на улице, см'трю, ты б'жишь. Вот я и пр'кинул, что кто-то смывается от Ищеек, п'рню надо п'мочь. — он пожал плечами. — К'нечно, если тебе п'мощь не нужна, м'жешь к'титься обр'тно.

— Нет, я, конечно, останусь здесь, — сказал Саундерс. — И… спасибо, что спас меня.

— De nada, — ответил Белготай. — П'шли, выпьем.

Они прошли в задымленную комнату с низким потолком, в которой стояло несколько ободранных деревянных столов, теснившихся вокруг небольшой жаровни с углями. В дальнем углу виднелось несколько больших бочек. Скорее всего, это была какая-то таверна, место сборищ местной мафии. Кажется, мне повезло, подумал Саундерс. Преступники не будут столь придирчивы а его прошлому по сравнению с официальными властями. Здесь он сможет отсмотреться и кое-что разузнать.

— Боюсь, у меня нет денег, — сказал он. — Разве что… Он достал из кармана горстку монет.

Белготай впился в монеты взглядом и с шумом втянул между зубов воздух. Потом его лицо разгладилось и стало бесстрастным.

— Я угощаю, — радушно произнес он. — Эй, Хеннали, пр'неси нам висс'и.

Белготай увлек Саундерса в сторону, и они уселись в темном углу, подальше от всех остальных. Хозяин принес высокие стаканы с чем-то, отдаленно напоминающим виски, и Саундерс осушил свой с благодарностью.

— Т'бя как звать? — спросил Белготай.

— Саундерс. Мартин Саундерс.

— Рад позн'комиться. А т'перь… — Белготай придвинулся ближе, и голос его упал до шепота, — … т'перь ск'жи-ка мне, Саундерс, из к'кого ты года?

Саундерс замер. Белготай едва заметно улыбнулся.

— Н'бойся, — сказал он. — Здесь т'лько мои др'зья. Н'то не сб'рается пр'резать т'бе глотку и выбр'сить на удицу. Я ничего пл'хого не замышляю.

Саундерс неожиданно почувствовал огромное облегчение и расслабился. Да и какого черта, рано или поздно это все равно бы открылось. — Из тысяча девятьсот семьдесят третьего, сказал он.

— Что? Из б'дущего?

— Нет… из прошлого.

— А, зн'чит, разная хр'нология. Сколько лет н'зад?

— Тысяча двадцать семь. — Белготай свистнул. — Н'близкий путь! Но я был уверен, что ты нав'рняка из пр'шлого. Н'кто еще не пр'бывал из б'дущего.