Ученица мертвеца - Любовь Борисовна Федорова

может быть, ты. Серебро-то — мы оба знаем, откуда. За круг оберегов, думаю, тебе хватит ума не выходить, моего приказа для этого не требуется. Ты одна, сбежать к колдуну я тебе не велю и другим помогать тебе запрещаю. В одиночестве ты по лесу уже набродила... Проще говоря, Клара: поборем живодушных — поговорим с тобой подробнее.

Хрод был прав. За круг оберегов, охраняющих деревню от любой мертвой стражи, путь для Белки был закрыт. Вдвоем с кем-то, спина к спине, пройти было бы можно, но Белка не знала в деревне такого человека, который отправился бы в паре с ней, да в логово к колдуну. Кракла не уважает Хрода, но старуху в помощники не возьмешь — она и без работы со словом еле ходит. Свитти? А разве он нарушит запрет, установленный Хродом? Если только на слабо. Как много лет сам пытался взять Белку. И от него в любой момент жди подвоха. Из дурацкой мальчишеской удали или от желания продолжить травлю, легко сделает что-то не только во вред Белке, но и во вред себе. Идти одной, надеясь только на силу собственного слова... Если бы Белка и правда вызвала живодушную стаю, волки ничего не сделали бы призывателю. До полнолуния, пока стая не перекинется в лунную тень, тот, кто призвал — ее хозяин. Значит, идти одной и перейти успешно — подтвердить перед общиной свою вину. Еще и рисковать на том, что неустоявшееся за короткие период учения беличье слово не удержит нежить, не имеющую ни страха, ни боли, ни мысли. Неразумно все это.

Так что с учителем посоветоваться, как в сложном лекарском случае, не выйдет. И вот если б не инспектор...

Сидела бы тогда деревня до лунной тени под прикрытием оберегов. А далее опасность растворилась бы сама собой. Злились бы от бездеятельности, но ничего страшного. Будто очень сильный снегопад неделю шел и завалил всех к ведьминой бабушке. Бывало даже на Белкиной памяти, еще и не так сиживали. Занимали друг у друга, кому чего не хватает, перессорились со скуки, потом мирились пили горлодер. В общем, и в этот раз провели бы как-нибудь деньки вынужденного карантина.

Но, но, но. Много всяких «но». Живодушные за оградой — не просто опасность выйти в лес. Это угроза власти Хрода над словом и деревней. Что за община, словесник которой не справился со стаей? Даже не так. Что за словесник, в деревне которого могло произойти такое зло, как призыв на свежей крови, да не из мести или ссоры, не в чью-то дверь, а сразу на общинное древо? Плохой словесник. Очень плохой. И не тому своих подопечных учит.

Что будет дальше?

Может быть, Хрод махнет рукой и закроет деревню в кольце. Если никто не задурит и не вывалится за обереги по пьяни или по глупости, живодуши как пришли, так и уйдут.

Но это вряд ли. Ежегодный приезд инспектора, выбор кандидата из деревенской школы для пути в лучшее будущее — это очень важно для всех. Не только для Хрода.

Значит, деревенским придется шевелиться. Принять какое-нибудь мудрое решение. Попытаться справиться с мертвыми волками собственной силой. Но справиться со стаей — не то же самое, что прошмыгнуть лесной тропой в колдунскую избушку. Сил нужно в разы больше. Белке за такое браться рано, страшно, да и пары, прикрыть спину, у нее нет. Может быть, Белка зазналась, что ставит себя почти на одну доску с Хродом, равняет свои умения с его силой слова. Сравнивает себя с ним. Но, что касается Хрода, то он может попробовать. Белку он не позовет — только что об этом сказал. Не доверяет ей. Остальные сами ему помогут.

Тогда вопрос — а если у Хрода кончатся слова? Или он отчается? Потерпит неудачу? И, самое главное, если в составе его отряда будет тот, кто совершил призыв? Что тогда? Чего вообще тот, кто призвал живодуши, добивался?..

Волков пять Хрод мог бы побороть. Он не зря занимает место главного словесника и отвечает за обучение слову во всей округе. Десяток живодушных — уже вряд ли. Даже если ему помогут все, владеющие словом и крепко держащие охотничью рогатину.

Инспектор прибудет дней через пять-шесть. Полнолуние настанет через четырнадцать. Предупредить городских, что живодушные могут выйти на дорогу, сейчас никак. Одна надежда, что в городе словесники не в пример сильнее деревенских, и стая та инспектору будет на один зубок. Тогда он сам и освободит деревню от живодушных.

То, что в призыве заподозрили Белку, не скверно, а очень скверно. Плевать ей на доверие Хрода, его прихвостней и прихлебателей. Ей уже и на деревню плевать. Больно за них и стыдно, что поверили Хроду насчет Белки, но плевать. Просто, если что-то пойдет всерьез не так, у деревенских есть еще один способ побороть волков — смыть призыв кровью призывателя. Вытечет из него все до капли, и успокоятся живодушные, напьются раньше полнолуния. Вот, приедет инспектор. Если вообще приедет. Он может разобраться в деле. А может и не разобраться. Но потребовать от Хрода устроить суд.

Какая тогда у Белки защита, при всеобщих подозрениях? Не самая надежная — все тот же Хрод. Если Белке выпустить кровь, Хрод снова окажется должен колдуну, потому что дело с обучением Белки до университета не доведено до конца. А если не просто выпустить Белке кровь, но, при этом, еще и не она окажется виновным призывателем, и стая не успокоится, то с Хрода спросят не только колдун и инспектор, но и деревня. Не за саму Белку, а за то, что образованный, владеющий словом, учащий других словесник, не должен паниковать и ошибаться. И способов творить настолько большое зло, по хорошему говоря, в руки учеников давать не должен.

Грустно все это. Неуютно, ненадежно, неприятно. Надо было остаться на эти деревенские экзамены для малограмотных в лесной избушке, и пусть бы они тут сами.

* * *

Стаю подсчитали на третий день осады. Свитти с отцом рискнули в полдень выйти за обереги. Не заступая в тень, не оборачиваясь, чтобы не привлекать к себе внимание страхом, они обошли пруды, спускались к реке, смотрели силки и рыболовную сеть. В сети было почти пусто, потому что спустился мороз, а силки и лисий капкан оказались разорены. Есть живодушным не нужно, но кровь они пьют. Если судить по следам, то ситуация получалась скверная. Не то, что десять, а