Ученица мертвеца - Любовь Борисовна Федорова

Глава 1

— Ты никчемная, — сказал толстомордый Свитти и презрительно сморщил нос. — Ты ничего не понимаешь. Ты говоришь простыми словами. Тебя никто не учит. Ты ничего не добьешься в жизни и погибнешь во тьме неведения и дремучих суеверий.

Кто первый толкнул Белку в плечо, она не заметила. Свитти протянул руку и толкнул ее тоже. А кто-то ударил в спину. Несильно, но Белка покачнулась, выронив варежку. Нагнуться и поднять было нельзя.

Они обступали ее плотным кольцом. Сытые, краснощекие на морозце, тепло одетые, уверенные в себе и в собственной безнаказанности. У всех есть родители, только Бури на половину сирота. Мать у него умерла пять лет назад родами, но отец сразу взял в дом молодуху, дочь старого Хрода. И все они ходят на уроки в молельню Хрода, где тот учит их правильной жизни — различать добро и зло. Все говорят не своими словами — а теми умными, которое вложил им в головы Хрод. И повторяют его мысли об учении. Свои-то слова и у них были просты.

Если они побьют Белку, им ничего не будет. Она живет одна, ее никто никогда не учил, а обреталась она в старой наследственной домушке жены Хрода, Хродихи, из жалости. Пряла шерсть и ткала полотно на старом, постоянно ломающемся станке. За это Хродиха ее не выгоняла и даже кормила.

Вязанка хвороста, сбитая у Белки со спины в сугроб, расплелась и рассыпалась. Поход за топливом для очага не задался. Белка стояла в кольце подростков. Возрастом такая же, как они, ростом на голову ниже.

— А вы трусы! — звонко сказала она, надеясь, что дрожь в голосе не прозвучит.

— Почему это? — усмехнулся Свитти и сложил руки на груди, глядя свысока на Белку. Предчувствовал развлечение.

— Толпой на меня одну потому что, — Белка шмыгнула носом. — Так поступают только те, кто боится выйти один на один.

— Это с тобой, что ли, один на один? — искренне удивился Свитти. — Много чести, никчемная.

— Я тебя не боюсь, — отчаянно заявила Белка. — Я смелее, чем ты! И слова мои простые — но мои!

На самом деле она ждала, что ее сейчас окунут головой в сугроб. Так уже было на прошлой неделе. Только тогда она встретилась не со Свитти и его дружками, а с тремя старшими дочками Хрода. Растерялась, не поспешила уступить им дорогу на узкой, протоптанной в снегу тропе. Бить Белку сквозь тулуп было бессмысленно, за косы не оттаскать — замотана платком. Зато снегом ее накормили на всю зиму вперед.

Свитти презрительно сплюнул. А Бури хохотнул, но неловко подавился смешком под взглядом вожака.

— А докажи, — совершенно спокойно предложил Свитти. — Докажи, что не боишься.

Белка сжала кулачки и пошла на толстомордого урода, ударила его в грудь и в плечо. Свитти не ответил ударом на удар, только засмеялся и оттолкнул девчонку.

— Дура, что ли, — сказал он. — Так я тоже могу. Но не буду, потому что ты мелочь и некчемыш. Таких даже бить стыдно. Ты по-настоящему докажи, что смелая!

Белка наскочила на него еще раз, но мальчишки за спиной поймали ее за рукава и за шиворот.

— Докажи всем, — продолжил Свитти. — Самый храбрый не всегда самый сильный. Я так считаю и Хрод тоже так говорит. Может быть, у нас появится к тебе уважение. Может, ты перестанешь быть такой бестолковой и никчемной. Сделай что-нибудь отважное, покажи, что достойна, что способна развиться, а мы оценим! Не всем быть умными, для ценности в общине можно быть смелым. А не трусливым и подлым, как ты!

— Докажу! — пискнула Белка. — Обоссытесь от зависти, как я вам докажу!

Теперь смеялся не только Свитти, но и вся его банда.

— Обоссымся! Ай! Ой! Ну надо же! — слышалось со всех сторон. — Мы уже ссымся, некчемыш, от смеха!

Белка воспользовалась моментом и выхватила из сугроба оброненные варежки.

— А вот докажу! — крикнула она и бросилась по пробитой в снегу тропинке назад в лес.

— Дура! — неслось в спину. — Никчемная дура! Беги, беги! Тебя в лесу волки костяные сожрут! Лучше так, чем быть неученой! Беги к мертвому колдуну, может, он тебя примет!

Снега в самом начале зимы намело не так уж много. Сугробы были повыше там, где снег убирали с дорожек и перед воротами — в деревне. В лесу лежал слой аккурат Белке под край валенок, чтобы черпать, проваливаясь при каждом шаге, было удобнее. А под большими разлапистыми елями виднелись и совсем бесснежные участки. Но стоило задеть мохнатую лапу, и весь снег, недолетевший до земли, мигом сыпался на голову и за шиворот.

Тропинка вела к позапрошлогоднему палу у болотины, где много мертвой поросли и сухостоя годились на топливо таким, как Белка. Кому не на что было купить дров хороших, или некому заготовить. Старуха Кракла ходила сюда за хворостом, и вдова бывшего старосты, у которой не осталось в живых ни одного сына, только замужняя дочка на почтовой станции. Другие им не помогали — это были отрезанные от развития общины люди, которые не могли больше ничему научиться и чего-то достичь.

Старуха окоснела в неведении в силу возраста, а вдова старосты — потому что послала старого Хрода к лешему с его учебой и дурацкими требованиями ежедневно постигать плохое и хорошее, отличая одно от другого. Тем более, что временами плохое и хорошее менялись местами. То, что вчера было плохо, вдруг становилось хорошо. И наоборот. В зависимости от указаний из города. Разве угонишься, разве поймешь?

* * *

Разлад со Свитти и его прихвостнями у Белки тлел давно. Девчонка она была мелкая, но отчаянная. И не сдавалась никогда. Не знает своего места — говорили в деревне.

Еще прошлой осенью, когда все они были куда младше и глупее, Свитти за дальним пастбищем просто так, без причины, столкнул в овраг корзину с грибами, которые собрала Белка. Ладно бы она собрала их себе, но за грибами ее послала Хродиха, и вернуться без грибов значило оказаться битой. Белка обзывательствами подманила Свитти к себе, поставила подножку, и следом за корзиной кубарем по склону отправился уже он сам,