Ученица мертвеца - Любовь Борисовна Федорова

Когда тревожные сведения принесли в деревню, Белка задумалась, а не сам ли Хрод и вызвал стаю. Из всей деревни он один не боялся ходить в избушку, и он же видел вилку, знал, где лежит. Ну и слово призыва Хрод, разумеется, знает. Только зачем ему стая, непонятно. Готовых в этом году немало, есть кого показать и кем похвастаться.

На проверку в старшую школу даются две попытки. У Хрода ребята обычно проходят с одной. Выбирать будут сильнейшего, но, если уступишь другим кандидатам, можно повторить попытку на следующий год. Так сделал Свитти прошлой весной — подошел по возрасту, но не стал сдавать экзамен. Поэтому нынче и претендует на самого сильного. Расчет был наверняка. Если бы не вмешалась со своим колдуном Белка. Лучший друг Бури будет с ним состязаться, он тоже силен. Остальные о городе не мечтают, не той силы словесники, хоть и родня Хрода. Так что, если Бури не пройдет в этом году, он без проблем поступит в следующем, и друзья воссоединятся. Или Бури будет первым, а Свитти однозначно победит через год, хоть и будет считаться переростком. Редкий случай, когда двое набирают равное количество баллов, тоже не исключен. Тогда возьмут двоих, но следующей весной испытания в деревне не будет. А это и не важно. Классом ниже идет недозрелая малышня, которой, неспешными темпами Хрода, еще учиться и учиться.

Что сделаешь ты с этим, Клара Водяничка? И нужно ли тебе что-нибудь делать, ведь учитель не велел тебе идти на деревенское испытание. Не твоя забота, не твоя головная боль. Пусть Свитти, лучший ученик, и Бури, почти лучший ученик, беспокоятся. И их учитель Хрод.

А Свитти, меж тем, смотрел на Белку косо. И, словно баба у колодца, хворающая злой чесоткой языка, распускал среди друзей и соучеников слух: дескать, Белка, от зависти к успехам школы, решила сорвать деревне испытания, обозлить инспектора. Наверняка она. Колдун-то ее учит непростой, не зря его сам Хрод боится.

Последний тезис был неуважительный и, дойди до Хрода, заслуживал бы порки. Но Белка озлилась из-за себя и все-таки вякнула при встрече Свитти с компанией, что она и не собирается перебивать им испытания. Если они испугались ее без повода, они тупые никчемные трусы. Пусть варятся в своем горшке и впредь обсуждают друг друга, а у нее другие пути, ей старшая школа вовсе не нужна. Про университет только не досказала, чтоб совсем уж не бесить. А зря.

Все разговоры в деревне вращались вокруг близкого испытания, и сразу же к слуху добавилось, будто мертвый колдун вызвал стаю ради своей ученицы. Она, мол, в этом году слаба и не готова, поэтому, чтоб не позориться, не только ее испытывать не будут, но и вообще никого — такой вот план. Похоже еще было, что насчет отказа от испытания Свитти ей не поверил.

На пятый день замкнутого существования внутри круга оберегов Хрод стал проявлять несвойственное ему беспокойство. Еще раз приходил к Белке и выспрашивал: ты, Клара Водяничка, призвала? Если ты, самое время выйти и отогнать стаю. Шутка удалась, но пора и честь знать.

— Я ничего не могу поделать, дядя Хрод, — развела руками Белка. — Разве что выйти с тобой завтра в полдень к дубу и поклясться на нем, что живодушные не моя работа.

— Завтра в полдень будет поздно, — резко заявил Хрод и ушел из белкиной домушки, хлопнув дверью.

Белка пожала плечами и продолжила заниматься своим делом — готовить из сухих грибов ужин. После колдовских харчей у нее появился интерес к хитрозавернутым блюдам, и она нередко выдумывала нечто эдакое, необычное. Чему в деревне и названия-то не нашлось бы. Ватрушки с грибами не пекут? Не пекут. А жюльен в булочках — тем более...

Кроме школьной версии про Белку и колдуна, ходившей промеж молодежи, по деревне рассказывали еще несколько «взрослых»: что в верховьях Тьмы, мелкой речки, текущей невдалеке от деревни, поселилась бабка-колдовка, водяная ведьма, может, волки сбежали от нее по замерзшему руслу, старая вызвала, да не управилась. Или велела им добывать себе пропитание, вот они и разоряют силки да капканы. Или вот на сорок верст к западу есть еще одна лесная деревня, поменьше нашенской. Может, на них кто наслал, там живодуши переели всех, оттого и усилились, стало их не пять, не десять, а больше.

Это сплетни донесла до Белки Кракла, когда Белка меняла у нее сухие чайные травы на мешочек серой муки. Только все это никак не объясняло ни вилку, ни ворону на общинном дубе. Самые равнодушные и неверующие поговаривали даже, что осквернение дуба никак не связано со стаей. Но с ними соглашался мало кто.

А посреди ночи с пятого дня осады на шестой к Белке прилетел дохлый тетерев с запиской от колдуна: «Что не приходишь? Не успела? Заболела? Я давно тебя жду с исполненным заданием».

Тупой тетерев с разлету впилился в скат крыши, загрохотал деревянными крыльями, обрушил уйму снега, пришлось бежать в одной сорочке и валенках на босу ногу вдоль дома, метлой сбивать оттуда чудо в перьях, пока односельчане не заметили, что у Белки в руках мертвое, но живое. Тетерев был самым крайним средством связи в случае самого крайнего беспокойства. В ответном письме Белка описала, как могла, ситуацию с живодушной стаей и сильным словом отправила тетерева лететь обратно.

На душе полегчало, потеплело. Она не одна. Учитель про нее помнит. Учитель переживает! Ну, как бы ни обернулось, а он теперь знает, что в округе бродят костяные упыри, в деревню едет инспектор, и Белка не выйдет учиться до тех пор, пока нескладуха с экзаменами и чьим-то дурным призывом не будет исчерпана. Всего-то дней десять подождать. Это называется новым умным словом — ка-ни-ку-лы.

Глава 5

* * *

Но каникулы пошли криво, боком и под откос.

Утром шестого дня Хрод надумал отправиться навстречу инспектору. Потому что, по-хорошему говоря, инспектор должен был явиться вчера, но почему-то не приехал. Ага, с одной попытки угадайте, почему. Белка считалась соней и вставала позже восхода солнца. Иногда намного позже. Примерно в полдень. Ей интереснее было посидеть вечером в печных отсветах, пошуршать в темноте с мышами, подумать о своем, нежели ранней пташкой порхать на рассвете. Да и каникулы же.

Она узнала о походе навстречу инспектору от Краклы, когда погребла к бабке через улицу, чтобы размять