Триумф Боло - Линда Эванс

вредителей. Сенсоры показывают, что аппаратура связи вашего судна разрушена. Я могу воспроизвести сигналы маяка, оставленного врагом на орбите над Миром Матсона.

— Да, пожалуйста.

Воспроизвожу содержание передачи маяка:

«Зикдап крейсер ГК7-115 всем судам Зикдап. Не приближайтесь к этой планете. Смертоносные паразиты уничтожили все экипажи. Очевидно, враг покинул этот мир из-за наличия паразитов, а не из-за приближения нашего флота, как мы предполагали. Не пытайтесь проникнуть на суда, оставленные на парковочной орбите. Средств борьбы с паразитами не найдено. Зикдап крейсер ГК7-115 всем судам Зикдап. Не приближайтесь...»

Сообщение циклично повторяется.

— Значит, мир не пригоден для обитания? — спрашивает мой новый командир. Я разубеждаю ее:

— Мир Матсона совершенно безопасен для человека, командир. Нематода, которую я разработал 20,09 года назад, убивает каждую волну вредителей и умирает. У меня на борту постоянно находится биоизолированный запас безвредного прототипа этой нематоды, который я модифицирую и размножаю в случае приближения новой волны вредителей. У меня имеются образцы истребленных вредителей, которые называют себя Зикдап. Вы можете разгружать транспорт, командир. Я восстановил разрушенные здания колонии, хотя, к сожалению, грубовато. Ведь моя основная специальность в строительстве амбары и дороги. У вас есть какие-либо распоряжения, командир?

— Н-нет, пока нет, спасибо, Диггер.

— Благодарю, командир. Я помогу с тяжелыми грузами.

На мили вокруг зданий колонии простирались ухоженные поля, на пастбищах гуляли здоровые животные. Зрели яблоки и персики на фруктовых деревьях...

Тилли подумала о лишениях, которые они перенесли за эти два десятилетия, о страхах и борьбе, и тихо заплакала. Они ждали кошмара, а попали в рай. И были обязаны этим устаревшему, но решительному Боло.

— Тилли, — со странным придыханием в голосе позвал ее Льюис, — посмотри на это.

Он стоял около законсервированных Диггером образцов «вредителей». Когда он засмеялся, Тилли обеспокоилась:

— Чему ты смеешься? Они кошмарны! Гигантские крысы! А посмотри, какого оружия Диггер насобирал...

— Да, но ты подумай! — Он указал на некротические конечности, на безглазые черепа. — Я пел когда-то Джинни, давным-давно... Помнишь детскую песенку?

Тилли широко раскрыла глаза и тоже безудержно рассмеялась. Они обнялись, смеясь и плача, плача и смеясь. За ними, аккуратно запакованные в сосуды, стояли три слепые мышки Диггера.

Линда Эванс, Роберт Р. Холлингворт - МАЛЕНЬКАЯ РЫЖАЯ НАСЕДКА

Перевод Ю. Балаяна.

1

Сирены разгерметизации взвыли во всех отсеках «Бонавентуры Ройял» через считаные секунды после выхода из сверхсветового туннеля. Огни погасли, когда «Бонни» открыл ответный огонь главным калибром, но... дыру этим не заткнешь. Даже две, да какие! Одна прямо в первом десантном трюме. Трюме Рыжей...

Иши Мацуро матюкнулся, задыхаясь от страха, судорожно сглатывая, вышел на связь:

— Состояние?..

Дуг Харт, голосом резким от напряжения, с середины фразы:

— ...драл, Пушкарь, заткни!!! — Потом прохрипел: — Двое накрылись, Иш. Призрак и Медовик, разом. Осколочные сквозь скафандры, кровищи-и!

Иши снова выругался, но времени скорбеть о боевых друзьях не было. Пять минут до сброса, и еще две бреши, теперь уже в личном составе. Надо затыкать. Он снова вышел на связь:

— Хоппер, живо в первый трюм, идешь с ЛРК-1313, давай!

Он получил испуганное утверждение приказа.

— ДеФриз, бросай свой ремонт. Нужен механик Боло, твоя очередь. Дуй в первый трюм. Три минуты тебе. Ничего не бери, Рыжая о тебе позаботится, — добавил Иши, увидев еще одно молодое растерянное лицо.

— Есьсэр! — Испуг прапорщика ДеФриза отразился в облике и в голосе, но на исполнительности не отразился, и парень стрелой метнулся к трапу.

Наконец — терпеть больше не было мочи:

— Рыжик, повреждений нет?

— О Иш, — знакомый голос с оттенком легкой укоризны, — ты же сам знаешь. Были бы — доложили бы. — Как пончики и теплый яблочный пирог, ее голос унимал страх.

— Да, Рыжик, конечно. Я так, на всякий случай.

Теплый кудахчущий смешок дохнул сквозь линию связи душевной интимностью, любовью.

— Ты хотел услышать мой голос, милый. Как твоя жена?

Иш вздрогнул. Надо ей именно сейчас... Ну, это ее работа. Именно из-за этого он ею больше не командовал.

— Волнуется, конечно. И снова беременна.

— О Иш, прекрасно! Мальчик, девочка?

Иш ухмыльнулся:

— Девочка.

— Поцелуй жену за меня. И не беспокойся. Разведданные регулярно обновляются.

— Насчет данных... ты получила, конечно, файлы на Хоппера и ДеФриза. Они бегут к тебе.

— Да, спасибо. Жаль Призрака и Медовика... к сожалению, я ничего не могла сделать, Иш.

Боль в ее голосе прозвучала как настоящая. Да она и была подлинной... в каком-то смысле.

— Понимаю... Позаботься о ребятах, Рыжик. Постараюсь с тобой увидеться после заварушки. И не забудь...

— ...пригибаться, — закончила Рыжая, усмехнувшись. — Конечно, Иш. Я помню. А вот и новые ребята. Пока.

— Пока.

На своем экране он увидел, как «новые ребята», уже в скафандрах, проскользнули в десантную секцию сквозь узкое отверстие в пенном герметике. Бортовые техники тотчас загерметизировали их снаружи. Десантный трюм весь состоял из таких секций. Большинство из сотен этих «воздушных шариков» были обманками. В двух были ЛРК и их команды. Сигнал с мостика корабля: до сброса 20 секунд. Люди Иша, находившиеся в десантных сферах, ожидали начала десантирования. Те из его морских пехотинцев, которые остались на борту, вступят в бой, когда «Бонавентура Ройял» вернется с основными силами флота.

Но до этого еще надо дожить. Предстояли сброс с орбиты, молниеносное нападение на орбитальные средства наблюдения противника и уход от вражеского огня в безопасный космический коридор. А его драгоценная Рыжая должна пройти сквозь огневой шквал, спускаясь с орбиты на поверхность планеты. С пересохшим горлом Иш следил за обратным отсчетом до рывка в ад. Десять секунд. Пять...

— Да хранит тебя Господь, любовь моя, — прошептал он.

И сразу кинулся в атаку на орбитальные средства противника — единственное, чем он мог ей сейчас помочь до самого окончания битвы за Шахты Хобсона.

2

Место посадки тяжелого транспорта флота было испещрено воронками, поверхность выжжена дотла.

Иш сел там же. Глаза его увидели то, чего он больше всего боялся. На мрачном плато Боло, покосившийся, на разбитых гусеницах. Корабль определил, что машина была слишком «горячей», чтобы взять ее на борт, экипаж в помощи флота более не нуждался. Поэтому они вызвали экспертизу и оставили малыша Боло.

Спотыкаясь на изрытой почве, Иш смотрел на задранный нос Боло — миниатюрный носик в сравнении с мощными таранами боевых Марк XXI. Солнце поблескивало, отражаясь в израненных бортах. Никакой тяжелой аблативной брони у этой малютки. Всего