Айсберг в джакузи - Луганцева Татьяна Игоревна

— Знаешь, как раз недавно я встретила одного типа…

— Так…  — заинтересовался Марат.

— Ничего особенного, вернее, он просто сногсшибательный, и впервые у меня земля ушла из-под ног,  — доверила она еще одну сердечную тайну незнакомцу.

— Так,  — с другой интонацией произнес Марат, явно рассчитывая на продолжение.

— И я испугалась,  — прошептала она, отворачиваясь к темному иллюминатору.

— Чего?  — не понял Марат.

— Этого нового, незнакомого для меня чувства, неужели непонятно?  — дернула плечом Анна.  — Да и не для меня он… У меня совершенно испорченный характер, весьма скромные возможности и полное недоверие к мужчинам, мне не нужны такие встряски. Я, если честно, бегу из Москвы больше от себя самой,  — призналась Аня.  — Я и сейчас себя насилую.

— Чего?  — снова не понял Марат.

— Я ведь жутко боюсь летать и вот пытаюсь себя изменить.

— Это уже хорошо!

— Изменения в моем возрасте чреваты последствиями в виде невроза и депрессии, если что-то пойдет не так,  — не согласилась с ним Анна.

— Надеюсь, в Австрии ты изменишь свое мнение. В этой стране вообще не спрячешься от любви,  — усмехнулся Марат и пояснил:  — Вена  — удивительный город, но не буду много говорить, ты должна составить собственное представление.

— А ты уже бывал в Вене?

— Несколько раз,  — отмахнулся Марат.

— Без переводчика?  — уточнила Аня.

— Вот поэтому теперь я и подстраховался. Как тебе?  — быстро спросил он.

— Что?  — не поняла она.

— Коньяк!

— На высоте! Как и мы с тобой!  — заверила Анна.  — А где мы будем жить?

— Рядом с Веной есть чудное место, оно носит название «Венский лес».

— Я что-то слышала об этом.

— Там баснословно дорогая земля и живут очень богатые люди в роскошных домах, окруженных парком. Есть и русские… Там нет огромных участков и высоких зданий, земля, еще раз повторяю, очень дорогая, но многие виллы выглядят чудесно. На одной из них мы и будем жить.

— Заманчиво,  — вздохнула Аня, ощущая тоску по австрийцу по имени Эрвин, встретившемуся ей, как ни странно, в Москве. И еще более странным было то, что сейчас Анна летела в Австрию с мужчиной, совсем не похожим на того, кто покачнул землю под ее ногами.

Самолет приземлился в Вене поздно ночью, Анна уже была измучена дорогой. Кроме освещенного аэропорта из стекла и железобетона, ярких витрин магазинов, нешироких безлюдных улиц окраин Вены, Анна ничего не видела. Они с Маратом мчались из аэропорта на такси в пригород, вернее, в дальний район Вены. Дорога была настолько ровная, что, казалось, они скользят по маслу, но Анну все же укачало. Она уснула в такси с молчаливым шофером под звуки тихо звучащего джаза. Она плохо помнила, как Марат доставал ее из машины, куда-то вел, почему-то своим ключом открывал двери, переговаривался с какими-то людьми, привел ее в помещение, где усталые глаза Анны сразу увидели кровать, на которую она и рухнула.

Стоило прожить тридцать с небольшим хвостиком лет, чтобы однажды проснуться в сказке. Первое, что Анна услышала при пробуждении, было пение птиц, которые радовались лучам утреннего солнца. Аня сразу поняла, что это уже не сон, а когда открыла глаза, увидела ярко-розовый потолок, расписанный еще более яркими розовыми цветами с золотыми листьями. Она никогда не видела ничего подобного и лежала, тупо рассматривая узор, достаточно долгое время. Потом Аня перевела взгляд на одеяло. Ее удивлению не было конца: все белье было из дорогущего кружева ручной работы. Уж в этом она разбиралась, так как интересовалась искусством, посещала выставки и музеи и иногда помогала на вернисажах с переводом. Сейчас она лежала просто-таки на королевском ложе. Сама кровать была широченной, мягкой и очень удобной. Взгляд Анны скользнул по стенам нежно-кремового цвета с полосками белоснежной лепнины и легкими штрихами золота.

Ее восхитило арочное большое окно, которое пропускало огромное количество света и воздуха. Не было никаких тяжелых портьер, современных жалюзи. Окно было полуприкрыто ажурными ставнями художественной ковки. Вообще создавалось впечатление, что этот дом строила целая артель мастеров, вкладывая в дело всю душу и умение. Причудливый узор от ажурных ставен ложился сказочным ковром на светлый пол из широких деревянных досок, натертый до блеска воском. Большое старинное трюмо с зеркалом в резной раме как нельзя лучше вписывалось в интерьер комнаты, больше напоминавшей волшебную шкатулку для принцессы. Спустив ноги на пол и коснувшись пушистого ковра, Аня ощутила себя в сказке. Прикроватная тумбочка в виде большой хрустальной бабочки просто ломилась от яств. Аня поняла, что ее разбудил не только шум птиц, но и запах румяных булочек, свежего кофе и сочных фруктов.

— Проснулись, милая?  — раздался голос совсем недалеко от Анны. Она вздрогнула и обернулась. Справа от нее в плетеном кресле-качалке сидела премилая старушка в кружевном чепце и бесшумно орудовала спицами. Она изумительно вписывалась в старинный и по-домашнему уютный интерьер комнаты. Она была маленькой, худенькой, но голову с посеребренными временем волосами держала гордо. Ножки в пушистых тапочках лежали на специальной подставке, колени укрывал клетчатый плед. Глаза ее выцветшего светло-голубого цвета смотрели на Аню сквозь круглые стекла очков, похоже, времен Первой мировой войны.

— Здравствуйте,  — сказала Аня, смутившись оттого, что в комнате присутствует посторонний человек.

— Вот рассматриваю я тебя и думаю, ты лучше Инги или нет?  — ответила пожилая дама на русском языке с акцентом.

Аня напряглась, пытаясь понять, почему Инга лучше ее и кто вообще такая эта Инга? Сегодня с памятью у нее было слабовато.

— Простите?

— Внук у меня!  — громко сказала старая женщина, словно у нее проблемы со слухом.

— Поздравляю,  — сглотнула Аня, косясь на бутылку с минеральной водой.

— Так вот, недавно я нажала на него.

«Что это за бред?  — думала Аня.  — Что за бабка? И что она тут делает? Я же летела в Австрию в качестве переводчика, это я точно помню, какого же хрена, извините, я разговариваю по-русски с какой-то старухой в чепце?»

— Внучок-то мой пообещал жениться,  — между тем продолжала старушка.

— Рада за вас… А где я?  — Аня попыталась принять непринужденный вид.

— Что значит «где»?  — тоже не поняла ее старушка.

— Этот дом… вы…  — замялась Аня, не зная, как выяснить, что происходит.

— Мой внук представил тебя как Анну.

— Это мое имя,  — кивнула та.

— Очень хорошее имя, мне нравится,  — высказала свое мнение старушка, хотя ее никто об этом и не спрашивал.  — И еще мой внук представил тебя как свою невесту, то есть фактически жену,  — добавила старушка.

— Здорово!  — рассмеялась Аня, подумав, что попала в дурдом.  — А кто у нас внук?

— Ценю твое чувство юмора,  — засмеялась в ответ старая женщина,  — моего внука зовут Эрвин Ламар,  — с гордостью заявила она.

Анна мгновенно закашлялась, подавившись собственной слюной.

— Эрвин?!  — с ужасом воскликнула она.  — Что он здесь делает?!

— Как что? Это его дом, и он  — мой внук,  — ответила бабушка Ламара, продолжая рассматривать Аню,  — нельзя столько пить в самолете молодой девушке, это неприлично.

Аня взяла себя за виски, пытаясь унять стук в голове, заглушающий все мысли.

В комнату, теперь уже не казавшуюся Ане такой сказочной и прелестной, постучали.

— Да, дорогой!  — откликнулась пожилая дама, давая понять, что хозяйка в этом доме она, и будто забыв, что Анна полураздета.

Дверь открылась, и Эрвин Ламар явил взору двух женщин свою совершенную красоту и великолепную улыбку. Анне тут же захотелось расцарапать его самодовольное лицо.

— А вот и мой внук!  — гордо заявила старушка.

Эрвин подошел к окаменевшей Анне и поцеловал ее в щеку.

— Привет, дорогая, ты уже познакомилась с бабушкой? Рассказала о том, что у нас скоро свадьба?