Интрижка - Мелани Морган

— А как же обед?

— О нет! — Мысль о еде вызывала у Барбары отвращение. Она быстро взглянула на свои большие наручные часы и солгала: — Нет времени. Вы со мной?

— Спасибо, — слегка склонил голову Томас. — Но я, пожалуй, присоединюсь к вам после парикмахерской.

— Разумное решение. Я одна смогу сделать гораздо больше дел, — улыбнулась Барбара. — До вечера!

— Мне кажется, мы могли бы воспользоваться одной машиной.

— Это предложение продиктовано соображениями финансовой или экологической целесообразности? — ехидно поинтересовалась Барбара.

Присутствие мистера Челси и так достаточно угнетало, поэтому ей не хотелось проводить с ним ни одной лишней минуты.

— Ну что вы. Я просто хотел сказать, что вы могли бы заехать за мной по дороге в театр. Кстати о театре, должен заметить, что вы и сами неплохая актриса. Чуть не одурачили меня.

— Чуть — не считается.

Барбаре вовсе не хотелось разбираться, что конкретно имеет в виду ее собеседник. Однако мысль о том, что мистер Челси вовсе не так умен, как она в начале подумала, приятно тешила самолюбие.

В салоне, выдержанном в темно-красных тонах, Барбара Ровенталь придирчиво осматривала себя в зеркале, пытаясь понять, что именно в ее внешности раздражает Томаса Челси.

Не могло же, в конце концов, случайное недоразумение с кофе так вывести из себя этого хладнокровного господина. Причину следовало искать в другом. В каких-то мелочах. Но, к сожалению, вся наша жизнь состоит из мелочей.

Если бы этот человек был добр, то не придал бы значения такой мелочи, как пролитый кофе. Если бы он был великодушен, то дал бы ей возможность извиниться.

Но он не был ни добрым, ни великодушным. Однако мистер Челси быстро предложил спонсорскую помощь и взнос его оказался щедрым. Барбара почувствовала нечто отдаленно напоминающее укол совести, но лишь на миг. Имея много денег, можно позволить себе быть щедрым. Ее отец всегда делал роскошные подарки ко дню рождения своим дочерям, а тем хотелось всего-навсего тепла и ласки, а не дорогих игрушек и безделушек. Но папа этого, кажется, так и не понял.

— Великий день, Барбара! — В зеркале позади нее возник Марио.

— Тяжелый день, — ответила она, вспоминая прыжок с вышки. Теперь ей предстояло новое испытание.

— Никакие жертвы не кажутся чрезмерными, когда речь идет о любимом детище.

— Не беспокойтесь, я готова, — твердым голосом произнесла Барбара.

Стрижка была частью рекламной акции торгового дома и планировалась за много дней вперед. Барбара понимала, что ни каждая женщина рискнет сделать такую рекламу вновь открывающемуся салону парикмахерских услуг, подставив на глазах многочисленной публики свою роскошную шевелюру под ножницы модного стилиста.

— Вы действительно решились на это? Учтите, ваши подруги… — Марио пребывал в явном замешательстве, не желая стать причиной горьких слез и разочарований.

— Прекрасно. Как раз их я и хочу поразить. — Видя, что Марио по-прежнему колебался, она подбодрила его: — Смелее! У меня не так много времени.

— Вы понимаете, что это может не понравиться окружающим вас мужчинам.

— Господи, к мнению каких мужчин я буду прислушиваться?

— Друзья, знакомые… Ваш отец, наконец!

— Я перестала быть папиной дочкой в возрасте четырех лет. — Когда он встретил мать Джанис, добавила про себя Барбара.

— Мужчина, которого вы встретите потом. Вдруг окажется, что он видел фотографии в журналах, где вы сняты с длинными волосами. По-моему, половина мужчин Бостона влюблена в ваши волосы. И они линчуют парикмахера, если…

— Это будет всего лишь небольшой неприятностью по сравнению с тем, что ваши снимки появятся в газетах. Черт возьми, Марио, это всего лишь волосы! Стригите! — в сердцах воскликнула Барбара, видя, что стилист по-прежнему колеблется.

И во второй раз за этот день крепко зажмурилась.

Томас Челси с интересом разглядывал внушительный фасад торгового дома «Ровенталь и Стивенсон». Все начиналось с небольшого магазинчика, где обслуживались исключительно представители аристократических семей. С годами предприятие разрасталось, занимая все больше площади, пока наконец не превратилось в самую ценную недвижимость в городе, расположенную к тому же в престижном месте — на Бикон-стрит.

Чарлз считал необходимым прибрать ее к рукам, чтобы поддержать честь семьи. Питер смотрел на дело с иной точки зрения: иск Стивенсонов в суде должен быть поддержан в виду принятия нового законодательства.

Новое соглашение, более соответствующее духу времени, конечно, положит конец феодальным настроениям, которые на протяжении десятилетий преобладали в управлении компанией. В свое время, когда феминистское движение еще только зарождалось, мать Чарлза также пыталась принять участие в управлении фирмы, но безуспешно. Чарлз никак не мог простить Ровенталям обиды, нанесенной его матери, ведь он вырос, слушая ее бесконечные жалобы на несправедливость.

Желание Томаса установить контроль над доходами предприятия имело под собой исключительно финансовый интерес. Барбара Ровенталь была права: он хотел получить возможность ликвидировать активы и вложить деньги во что-нибудь менее опасное и более доходное. Розничная торговля представляет собой минное поле, куда не сунется ни один здравомыслящий человек.

Томас кивнул швейцару, открывшему перед ним массивную дверь, и замешкался у входа. На него нахлынули воспоминания. Последний раз он посещал этот роскошный, отделанный позолотой и красным деревом, устланный пурпурными коврами магазин около четырех лет назад.

Он был тогда с Мартой. Они бродили по разным отделам, покупая фарфор, постельное белье и еще много всякой всячины из свадебного списка. Томас был готов удовлетворить любую ее прихоть. Он наслаждался каждой минутой, проведенной с нею. Ему нравилось, как Марта поворачивает к нему милое личико, спрашивая его мнение относительно той или иной покупки, хотя ответ всегда был один и тот же: «Как хочешь, дорогая…»

Мистер Челси прогнал нежно-грустные воспоминания. У него была последняя возможность побродить по магазину никем не узнанным, как простому покупателю. Посмотреть, что изменилось. С завтрашнего дня здесь каждый будет знать, кто он такой. Глупо не воспользоваться такой возможностью.

Поскольку он еще не обедал, то решил начать с осмотра ресторанов, кафе и прочих заведений, входящих в состав торгового дома.

Барбара машинально подняла руку, чтобы пригладить копну волос, которой уже не существовало.

— Перестань дергаться и ешь! Твоя прическа выглядит потрясающе! — Соня подала ей сандвич, который принесла из буфета в надежде, что подруга хоть что-нибудь съест. — Марио — гений!