Морские рассказы - Владимир Гущ

Корни китайского лимонника расстилались на небольшой глубине в виде тонких плетей. Мы быстро набрали целый мешок, который я забрал с собой на корабль.

Вечером я собрал офицеров, прочитал им лекцию о пользе этого растения, в частности, о его способности увеличивать мужскую силу, и предложил сделать лечебную настойку. Позже ко мне потянулись офицеры со своими емкостями, наполненными спиртом. В амбулатории сформировалась очередь. Я тщательно мыл корни, взвешивал их по десять грамм на аптекарских весах и опускал в емкости на 1/2 литра пинцетом, закупоривая емкости резиновой пробкой. Каждому объяснял, что настойка готовится в течение семи-восьми дней, что соответствовало времени нашего перехода на Камчатку, и после возвращения рекомендуется выпивать перед сном по 50 мл этой золотистой жидкости - и не более! Употреблять другие спиртные напитки строго запрещено.

- Если вы выполните это правило, то сами ощутите небывалый эффект, и еще меня благодарить будете! - так напутствовал я своих товарищей. Последним ко мне подошел Саша и как-то смущенно сказал:

- Володя, я, конечно, тоже сделаю настойку, но меня волнует другой вопрос. Посмотри, что за "бяка" у меня появилась, вот уже третий день! - и он, смущаясь, обнажил свой детородный орган. "Типичное расположение, на типичном месте, - подумал я, - неужели Сашка зацепил эту "плохую" болезнь?" Он божился и клялся, что уже давно, больше двух месяцев, не встречался ни с одной женщиной, но "бяка" не проходит, и он уже не знает, что ему делать. Поговорив с ним предельно серьезно и объяснив, какие у меня появились мысли при виде всего этого, я сказал:

- Пока точно не определим, что это за процесс, в море я его не допущу! И еще, - сказал я, - ты же не хочешь подвести своих товарищей!

- Володя, что же мне делать? - со слезами на глазах промолвил он. - Мне и стыдно...

- Ладно, принимаем решение, завтра с утра поедем по врачам. И моли Бога, чтобы это не подтвердилось!

Зашел в каюту командира, объяснил ситуацию, отметил щепетильность и конфиденциальность сказанного...

- До выхода еще пара дней, - промолвил капитан, - завтра поедете по врачам. Сделай все, чтобы закрыть тему - не хватало еще этих неприятностей на лодке! Потом не отмоешься, позор на всю дивизию. А остальным я скажу, что у вас с ним срочные дела. Если что не так, звони по секретной связи лично мне прямо на лодку, запоминай позывные...

Я вернулся к Саше, рассказал о беседе с командиром, предупредил, что если не разберемся в ближайшем госпитале, поедем во Владивосток на профильную кафедру.

- На дорогу нужны будут деньги, - сказал я.

- У меня есть рублей триста.

- Хорошо, у меня около двухсот, - я продолжал. - Рано утром отбываем, пойду выпишу командировочные предписания нам обоим до Владивостока. У нас с тобой только сутки!

Рано утром, не привлекая внимания товарищей, мы покинули лодку, вышли за территорию базы и на попутном транспорте добрались до гарнизонного госпиталя. Выяснив, кто является наиболее опытным специалистом в данной области, добились его приема. Дело было приватное. Осмотрев Сашу, он высказал мнение, что на сто процентов не уверен в доброкачественном характере процесса, однако имеет большие сомнения по этому вопросу, поэтому подписи в медицинской книжке ставить не будет и считает, что пациента надо госпитализировать и серьезно разбираться с этой проблемой. Я спросил:

- Кто может принять решение и есть ли где-нибудь экспрессивная диагностика?

- У нас нет, но я знаю, что во Владивостоке на кафедре есть доцент Симонова Е.С., которая с помощью электронного микроскопа определяет истинную природу заболевания. Больше на Дальнем Востоке до Хабаровска никого нет Вот так, ребята! - сказал нам врач.

Саша загрустил, настроение его упало до нуля.

- Саша, есть еще шанс, - говорю, - его надо испробовать, иначе я сейчас тебя здесь оставляю для уточнения характера заболевания, и мы уйдем домой без тебя.

Он задрожал, представляя, какие на его голову посыплются неприятности:

- Поедем, Володя, я же тебе говорил, что причины для этой болезни не знаю.

Мы дошли до центра п. Тихоокеанский, автобусы до Владивостока шли, но довольно редко и по расписанию, а езды около трех часов. - Берем такси, говорю ему, - нам надо спешить!

Поймали частника, сговорились за сто рублей и помчались во Владивосток в Медицинский институт. Прибыли туда около 16:00 часов и, конечно, никого уже не застали - доцент ушла домой. Долго унижаясь, выясняли адрес. На такси с огромным букетом цветов и двумя бутылками хорошего коньяка около 19:00 часов попали к ней домой. Открыв дверь, она очень удивилась и нам и нашим подаркам. Уяснив ситуацию, начала отказываться - дескать, приходите завтра.

- Завтра мы не можем, должны уходить в море, только сегодня - мы отблагодарим! - твердили мы.

Вышел муж врача, как оказалось, тоже военный моряк:

- Помоги им, Катя, видишь, ребята все в волнении.

- Ладно, поехали, ребята, - согласилась она, - уж очень хорошо умеете уговаривать. Было уже около девяти часов вечера.

Добрались до медицинского института, нашли ключи у вахтера, зашли в кабинет диагностики, включили уникальный люминесцентный прибор. Екатерина Сергеевна долго рассматривала Сашу, брала соскобы, смотрела с нанесенными красителями в проходящем люминесцентном свете, потом еще долго беседовала с ним, выясняя все мельчайшие подробности. Наконец, вынесла заключение:

- Я уверена, что это не заразное заболевание. Так что можете спокойно ехать и идти завтра в море!

Мы от радости подпрыгнули до потолка. Я сразу же взял быка за рога:

- Екатерина Сергеевна, оставьте, пожалуйста, свой автограф в этой прекрасной медицинской книжке!

- Да, моряки, от вас не отвяжешься, - она поставила большой штамп "здоров" и подписалась всеми своими регалиями.

Мы быстро доставили ее домой, отблагодарили и помчались в штаб флота. Мне надо было доложить командиру об исходе дела. Уговорили дежурного допустить к закрытой связи; послышался усталый голос командира: "Бажанов слушает!"

- Владимир Георгиевич! Все в порядке, в море уходим все, потерь нет, сказал я.

- Добро, но вы должны до подъема флага быть на корабле - выход перенесли на более ранее время... - и связь прервалась.

Не буду рассказывать, как мы ночью добирались обратно, это целая эпопея, но ранним пасмурным утром мы въехали на наш пирс на машине военной автоинспекции за пять минут до подъема флага. Доложились командиру, он посмотрел на Сашу, как на нашкодившего сына, и бросил сквозь зубы:

- Готовь реактор к запуску, как первый управленец отвечаешь за все!

В море мы ушли после обеда. На все вопросы сослуживцев "где же это вы были?" отвечали односложно: "Выполняли приказание командования".

До Камчатки было семь-восемь дней ходу, настроение у всех было хорошее - ведь возвращались домой. Офицеры в процессе разговоров подчеркивали, что мои рекомендации выполняются, и корешки успешно настаиваются на спирту.

Следует отметить, что походы, сопровождающиеся естественным процессом воздержания, отрицательно сказывались на физиологических параметрах моряков, и, как правило, этот процесс приходил в норму в течение двух недель. А так как окончание походов всегда сопровождалось и обильными возлияниями, то этот процесс часто затягивался, несмотря даже на молодость сослуживцев. Рекомендуя настойку из китайского лимонника, я убивал сразу двух зайцев кроме лечебного эффекта и психологической уверенности в целебности препарата, мои товарищи, исходя из рекомендаций, должны были на какое-то время значительно меньше употреблять спиртных напитков, которые, как известно из практики, в больших дозах также не стимулируют этот процесс. Я рассчитывал на явно положительный эффект.

Хорошо известно, что своевременные профилактические мероприятия - это лучший способ не болеть. Истина. Недаром перед походами мы в обязательном порядке проводим профилактические осмотры, амбулаторное лечение, в том числе и у стоматолога. Если специалисты общего профиля не вызывают у моряков отрицательных эмоций, то посещение стоматолога вызывает эмоциональный упадок, так как кроме осмотра большинству моряков требуется и лечение, поэтому они всеми правдами и неправдами, часто с помощью мелких подачек (шоколадок, воблы, спирта) добивались положительной записи в своих лечебных книжках, избегая санации полости рта, "Санация проведена, здоров, годен к длительным походам".

Мне это было известно, но объективно изменить годами сложившуюся ситуацию я не мог. На корабле был и прибор для оказания терапевтической стоматологической помощи, довольно допотопный, с ножным приводом, и его практическое применение в море вызывало у меня бурю протеста, особенно после того, когда в одном из случаев сверло намертво застряло в коронке, и потребовались огромные усилия для его извлечения.

Я всех предупредил, что если они не будут санироваться на берегу, в море их ждет расплата, которая будет заключаться в хирургическом лечении запущенных случаев. Для большего устрашения я периодически в походах натягивал в амбулатории суровую нитку с нанизанными на нее удаленными ранее зубами. При погружении лодки нитка провисала, а при уменьшении глубины вновь растягивалась, и болтающиеся на ней зубы издавали зловещий перестук. Но и эти запугивающие действия не производили на моряков должного эффекта. Из офицеров механической службы больше всего стоматологов боялся Саша, несмотря на то, что среди удаленных зубов на суровой нитке висели и его два. Через два дня после выхода, немного успокоившись после эпопеи с поездкой во Владивосток, Саша зашел ко мне, чтобы, как я подумал, продолжить рекомендованную доцентом процедуру. В этом плане картина менялась на глазах в лучшую сторону, самочувствие матроса улучшалось, и у него появилась реальная возможность быть здоровым еще до прихода домой.