Ошибок не избежать - Лианна Уилсон

Она отвернулась. В его ушах гулко стучала тишина.

— Вероятно, это из-за вина, — попробовал он пошутить. Он продолжил перебирать миски. — Значит, вы были замужем. Рокси мне не говорила.

— И незачем было говорить. Это уже в прошлом.

— Слушая вас, не скажешь, что вы сторонница брака.

Она пожала плечами, как будто ей это безразлично. Но глаза выдавали ее. В них была боль. Или сожаление?

— Наверное, у кого-то это получается. У меня не вышло.

У Люка тоже ничего не вышло после того, как он долго наблюдал брак своих родителей.

— Почему? — Зная, что наверняка переступает тонкую границу, лежавшую между ними, он добавил: — Скажите, если считаете, что это не мое дело.

Прерывисто вдохнув, она покачала головой.

— Вы откровенно говорили со мной о себе и о маме Эмили. — Она снова отпила вина, а он старался не смотреть на ее губы и на длинную гладкую шею. Черт! Он резко открыл ящик и вытащил лопаточку, которая была совсем не нужна. — Похоже, что мы оказались не способны к компромиссам. А брак не может успешно существовать без компромиссов.

Его отец тоже был неспособным идти на компромисс. Интересно, не стало ли причиной развода стремление Сидни сделать карьеру? Эта мысль отрезвила Люка. Его молчание затянулось. Минута, две, три… Он снова наполнил свой бокал и сделал медленный, большой глоток. Он наслаждался теплом, разливавшимся по телу, от этого тепла вопросы становились менее острыми, напряжение — не таким тяжелым.

— Итак, это был первый урок? — спросила Сидни.

— Для одного вечера слишком много? Или вы готовы приступить ко второму уроку? — Опять ему не удалось избежать намека.

— Я готова.

Он чуть не поперхнулся. Снова между ними будто пробежал электрический ток. Люк приучил себя не играть с огнем. Но на этот раз не смог удержаться.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

— Когда она научится ходить в туалет?

Сидни подавила смешок.

— Как взрослая, что ли?

Мужчина обиженно насупился. Он бросил подгузник в корзину, которую называл «местом захоронения ядерных отходов», и защелкнул пластиковую крышку.

— Понимайте как хотите.

Эмили проснулась и стала капризничать, когда они уже поставили пахлаву в духовку. Люк подумал, что дочь проголодалась. Но об истинной причине догадалась Сидни, то ли благодаря своему инстинкту, то ли в силу способности здраво мыслить. Ведь ребенок выпил полную бутылочку сока перед тем, как заснуть у папы на руках. Физиология — вот как называется этот ранний этап игры «угадай, что твоему ребенку надо».

— Итак, когда же, наконец?

— Как только вы ее приучите.

— Можно начинать завтра? — Он поднял Эмили себе на плечо, легко обхватив своими большими руками.

— Ну, может быть, не так скоро. Обычно у детей эти «способности» проявляются в возрасте от полутора до четырех лет.

— Четыре года! — Эмили подскочила от его возгласа, и он понизил голос до шепота: — То есть я до четырех лет буду менять ей подгузники?

— Ну все же не до самого колледжа. — Сидни заливалась смехом. Эмили с любопытством уставилась на нее своими шоколадными глазенками. Люк держал дочь на плече, а малышка, размахивая ручонками, выставила вперед пухленький кулачок, будто хотела поздороваться. Сидни поймала его. Прикосновение детской руки подняло в душе Сидни волну воспоминаний и подавленных чувств. Она вспоминала, как играла в дочки-матери со своей сестренкой. Так легче было перенести мамину смерть. Эта игра дарила минуты покоя и безмятежности. Она отпустила крохотную ручку, будто гоня мысль о собственном ребенке, и для верности отступила от Эмили.

Люк глубоко вздохнул.

— Я никогда не справлюсь.

Она протянула было руку, чтобы погладить его по широкому плечу, но передумала.

— Справитесь.

— Почему вы никогда не берете Эмили на руки? — спросил Люк.

— Ч-что? — Она даже стала заикаться. Нервы натянулись как струны. — Н-не понимаю.

— Вы никогда не просили подержать ее. — Взгляд Люка был серьезным, но не осуждающим. — Все женщины, каких я только встречал с тех пор, как Эмили вошла в мою жизнь, стремились к этому. Ее только что не вырывают у меня из рук в продовольственном магазине. А вы…

— Я… держала ее. Я сегодня вечером уложила ее в кроватку.

— Но не подержали ее на руках. Это не одно и то же. Вы взяли ее так, будто она заразная. Поверьте, оттого, что вы подержите на руках ребенка, вы не забеременеете.

Сидни попыталась говорить ровным голосом:

— Послушайте, Люк, я пришла помочь, а не делать все за вас. К тому же важно, чтоб Эмили привязалась к своему папочке.

Она повернулась и, пошатываясь, пошла прочь из комнаты, успокаивая бешеное биение сердца.

Люк прав. Она действительно избегала прикасаться к ребенку. Это был инстинкт самосохранения. Ей необходимо было держаться как можно дальше от малышки.

— Подержите, пожалуйста, минутку. Мне надо… — он смущенно кашлянул, — по своему делу. Я только на минуту.

Из горла Сидни вырвался лишь хриплый звук. Она взяла себя в руки и направилась к Люку.

— Иди сюда, Эмили. Дадим твоему папочке минутку покоя и тишины. Хорошо?

Люк чуть коснулся ее, передавая свою дочь. Сидни обратила внимание на то, как старательно он избегал дотрагиваться до нее. Это могло бы вызвать у нее улыбку, если б она не была так разочарована. Что за нелепость! С чего бы вдруг у Люка возникло такое желание? Сексуальное возбуждение и так было чересчур острым. Когда шатается зуб, не следует все время надавливать на него, чтобы не усилить боль.

Ее раздражали собственные метания. И в то же время будоражили. Она давно уже не переживала столь частые адреналиновые атаки.

— Спасибо. — Его глаза поймали ее взгляд.

У Сидни снова перехватило дыхание. Казалось, сердце ухнуло куда-то вниз. Пытаясь привести в порядок растрепанные чувства, она стала покачивать на плече ребенка.

Малышка мягкими пухлыми ручками обвила шею Сидни, одурманивая ее нежным ароматом детской присыпки. Доверчивая улыбка Эмили развеяла все страхи. Боль, которую ожидала Сидни, не появилась, зато пустота в сердце заполнилась. Она вдыхала детский запах, ощущала тепло прижавшегося к ней ребенка.

На Сидни нахлынул поток милых воспоминаний о том, как давным-давно она укачивала свою сестренку, и следом обрушилась лавина эмоций при мысли о том, что она никогда не родит своих детей, не будет их укачивать, не будет наблюдать, как они растут.

Люк вернулся слишком скоро.

— Спасибо, что выручили, — сказал он и забрал Эмили.

Руки Сидни опустели, как и ее сердце. Боль утраченных надежд и потерянной мечты просочилась сквозь линию обороны. Она загнала отчаяние в темный уголок души и вновь обрела призрачный контроль над своими чувствами. Хватит цепляться за прошлое, хватит жалеть себя. Она будет смотреть в будущее. Ее карьера обещала успех. Она будет лелеять и взращивать карьеру.