Ошибок не избежать - Лианна Уилсон

За год одиночества она научилась довольствоваться собственным обществом. Она ходила за покупками, ела, училась, спала одна. Совсем одна. Ночью, когда она сворачивалась калачиком под стеганым одеялом, одиночество прокрадывалось в ее квартиру.

Она не хотела и сейчас оставаться одна.

Хуже того, она хотела, чтоб именно Люк был рядом. А это угрожало ее жизненному равновесию. Этот мужчина, с темными волнистыми волосами, выразительными глазами и излучающей солнечный свет улыбкой, пошатнул ее мир. А ей необходимо было ощущать твердую землю под ногами.

— Можно попросить соседку, или подругу, или родственницу. Моя сестренка могла бы, — добавила Сидни с сомнением. — Ей двадцать лет, она учится в колледже здесь, в Далласе. Она ладит с детьми. Собирается стать учительницей.

— А если что-нибудь случится? Я ни за что не простил бы себе. — Он покачал головой и сунул руки в карманы джинсов. — Нет, это было опрометчивое предложение.

— Итак, из-за того, что у вас появился ребенок, вы откажетесь от жизни. От работы, от общества.

— Повторяю, — процедил Люк, — я не считаю возможным сдать своего ребенка в ясли, няне или кому бы то ни было. Ответственность за Эмили лежит на мне. Только на мне. Родная мать отказалась от нее. И теперь я ее брошу? Как она это воспримет? Решит, что никто не дорожит ею настолько, чтобы хоть чем-то пожертвовать ради нее? Пока она не подрастет, я буду сидеть дома.

Его слова выбили Сидни из колеи. Взволнованная такой преданностью, растроганная искренностью, она вспомнила своего бывшего мужа, с легкостью пренебрегшего ее чувствами, забывшего клятвы быть рядом в горе и радости. Первое же серьезное затруднение бросило его в объятия другой женщины… плодовитой… «настоящей» женщины.

Она помнила его слова, когда он заявил, что уходит к своей подруге.

— Черт, — шипел Стэн. — Люси беременна. Моим ребенком. Я не могу ее бросить. Я нужен ей. — Потом с упреком сказал Сидни, что «Люси — настоящая женщина». Он отвернулся от Сидни, когда она, как никогда, нуждалась в его понимании и любви. Тогда она поняла, что он по-настоящему и не любил ее.

Замерев, Сидни смотрела на мужчину, стоявшего напротив нее. Люк не испугался трудностей и с достоинством и готовностью принял неожиданный факт появления в своей жизни ребенка. В эту минуту он казался самым привлекательным мужчиной, какого она когда-либо встречала.

— В конце концов, не такое уж это крупное мероприятие, — проговорила она, ощущая биение сердца у самого горла, — так что Эмили вполне может отправиться с нами.

Присутствие ребенка будет как нельзя кстати. Оно притупит влечение, возникшее между Сидни и Люком. Малышка все время будет напоминать Сидни, что Люк — бесперспективный вариант, каким бы соблазнительным он ни был.

— Десятимесячный ребенок в ресторане? — переспросил он. — Что ж, это должно быть интересно.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

В ресторане было шумно и многолюдно.

Сидни ощущала необыкновенный подъем. Она не знала, то ли это от гитарных переборов, то ли от взрывов смеха клиентов, сидящих за ближайшими столиками, то ли от открытой улыбки Люка.

Нельзя допустить его магнетического воздействия.

Она и не допустит.

Потому что они, напомнила себе Сидни, не на свидании. Да и время неподходящее для свиданий. Просто заурядный вторник.

Сидни нашла причину своего приподнятого настроения: она давно никуда не выходила, вот и все. Расставив все по местам, Сидни расслабилась.

— Одну порцию пахлавы и суфле, — заказал Люк. — И еще две чашки кофе. — Он перевел взгляд с официантки на дочь, пристегнутую к высокому стульчику, стоявшему рядом с ним. — А малышке принесите… — Наморщив лоб, он посмотрел на Сидни. — Что ей можно съесть?

Его вопрос прогнал ненужные мысли, не оставлявшие Сидни в покое. Она сложила меню и протянула его официантке.

— У вас есть ванильное мороженое?

— Кажется, только «апельсиновый снежок». — Девушка улыбнулась и сунула книжечку заказов в задний карман джинсов. Она, наверное, была не старше Дженни, сестренки Сидни.

— Тогда возьмем порцию для малышки.

Официантка кивнула:

— Мигом принесу ваш заказ.

За их столиком установилось неловкое молчание. Люк попытался забросить ногу на ногу и нечаянно задел ее юбку. Сидни чуть не подскочила. Она слегка отодвинула свой стул и незаметно одернула юбку. И теперь судорожно соображала, заполнить ли паузу пустой болтовней или молча пытаться взять себя в руки.

Она заметила, что Люк смотрит на нее из-под полуопущенных век с удивительно сексуальной улыбкой. Занервничав, она отвернулась и стала демонстративно перекладывать ложки и стелить льняную салфетку себе на колени.

Эмили стала капризничать и отвлекла внимание Сидни. Недовольно фыркая, малышка ерзала и отталкивала металлический столик, прикрепленный к высокому стульчику. Она запихнула ручку в рот и стала жевать кулачок. Лобик ее сморщился, и Сидни стало ясно, что сейчас начнется плач.

— У вас с собой ее барашек? — спросила она.

— У нас все с собой, кроме ее кроватки, — посмеиваясь, сказал Люк. Теплый, хрипловатый голос окутал Сидни, как волна летнего зноя. Он потянулся за розовой сумкой, которую мама Эмили почти две недели назад передала ему в придачу к малышке. — Подгузники. Соска. Салфетки. — Продолжая копаться в сумке, он выкладывал каждый предмет на стол.

Эмили возбуждалась все больше. Она пыталась сорвать предохранительный ремень, державший ее за талию. Сидни не сомневалась, что, когда малышка закричит, ее голос перекроет и смех, и тягучие звуки гитары, и даже звон посуды. Пара, сидевшая за соседним столом, прервала беседу в ожидании.

— Аспирин. Покрывало для смены подгузников. — Люк перечислял предметы, которые Сидни советовала взять с собой. — Пустышка. Простынка. Запасные штанишки. — С ужасом он поднял глаза. Его рука продолжала шарить в сумке. Стол был завален детскими принадлежностями. — Барашка нет, — сказал он сдавленным голосом. — Что делать?

Сидни на всякий случай отодвинула от Эмили лекарства.

— Конечно, можно…

— Нашел! Вот это подойдет. — Люк сунул в ручку дочери ложку. — Эмили, поиграй этим.

Глазки девочки расширились от удивления, а ротик широко раскрылся в счастливой улыбке. Она тут же засунула ложку в рот, затем вынула. Издавая радостный вопль, Эмили трясла ложкой, как трофеем.

— Как волшебная палочка. — Люк откинулся назад, расслабляя плечи. Он выглядел так, будто его избрали Отцом Года.

— Гм, — возразила Сидни. Ей было жаль разочаровывать гордого папашу. — Вряд ли это…