Записки фотомодели - стразы вместо слез - Полина Бон

В это же самое время на другом похоронном стенде, где представлены новейшие препараты для бальзамирования, парфюмерия и косметика для покойников, говорящий птеродактиль Марк осуществляет часть своего грандиозного плана по переустройству мира. С недавнего времени мы «путешествуем» по выставкам вместе.

В дорогом кожаном портфеле Марка помимо прочего лежит массивный кляссер, каждый карман которого плотно набит визитными карточками на разные имена. Сегодня Марк выступает под именем Вальтер Глас. Он – совладелец похоронного бюро «Клаус и Глас», оказывающего услуги живущим в Москве католикам и имеющего статус уполномоченного канцелярии Святого престола.

Согласно теории Марка, правильно выбранное имя является главной составляющей успеха любого бизнеса.

– Но, как в любом законе, есть исключения из правил, – вещает Марк в моей голове. – Мне довелось знать одного молодого человека по имени Роман Шитов, который поехал продавать современное российское искусство в Нью-Йорк. Исходя из того, что боґльшая часть современного российского искусства – откровенное и стопроцентное дерьмо, человек с фамилией Шитов должен был бы преуспеть в этом деле. Однако он прогорел! И чтобы как-то исправить положение, взял себе фамилию Романский. Но и с этой фамилией ему не удалось ничего продать. – Марк в моей голове делает секундную паузу, предназначенную для того, чтобы слушатели могли прийти в себя от явленного им откровения, и философски подводит черту: – Впрочем, мне кажется, что в данном случае дело не в фамилии, а в том, что Шитов – просто мудак…

К счастью для Марка, коллекция визитных карточек никогда его не подводила. Сегодня «Вальтеру Гласу» с блеском удалось убедить элитных таксидермистов, занимающихся сохранением и улучшением внешнего вида тушек богатых покойников, в том, что статус конторы, уполномоченной самим Папой Римским, сумеет привлечь к ним новую богатую клиентуру и повысит лояльность клиентов.

И вот уже Марк в компании главного таксидермиста с неестественно ярким румянцем на щеках неторопливо и чинно поднимает бокал с представительским коньяком за успешное начало сотрудничества. Из дорогого кожаного портфеля Марка извлекаются бланки на дорогой бумаге, и сертификаты с золотым тиснением, и громоздкая печать с крестами, перекрещенными ключами и змеящимися лентами, похожая на старинный рыцарский герб.

Через полчаса Марк – Вальтер Глас покидает гостеприимных таксидермистов с тысячей долларов во внутреннем кармане своего строгого, как сутана, костюма. Нарумяненный таксидермист благодарно трясет его величественно, словно для поцелуя, протянутую руку. Потом подобострастно подхватывает его преподобие Вальтера Гласа под локоть, чтобы тот, упаси господь, не споткнулся при выходе со стенда. Вслед за ними идет компаньон таксидермиста, навьюченный двумя объемистыми коробками. В этих ларцах – гордость современной индустрии «художественной обработки» богатых покойников: препараты для бальзамирования, кремы, лосьоны, гели, притирки, духи. Из рук благодарных некростилистов все перемещается в багажник машины Вальтера Гласа. Что произойдет со всем этим добром дальше – ведомо только самому Вальтеру Гласу. Возможно, в тот же день он предстанет в другом месте уже в роли дистрибьютора элитной некрокосметики и, заключив контракт на несколько десятков тысяч долларов, оставит своим новым клиентам опытную партию и увезет с собой предоплату. Не исключено также, что Вальтер Глас сумеет продать весь этот набор кладбищенской косметики в какой-нибудь элитный салон красоты под видом профессиональных косметических препаратов. Фантазия Марка неистощима. Можно только гадать, до чего он додумается на этот раз…

На выставке «Мясная индустрия», где я стою в павильоне «Кишечное сырье» в порнографическом костюме псевдобаварской крестьянки, Марк превращается в корреспондента государственного телеканала Ивана Подгорного, который решительно лавирует между павильонами и людскими потоками в сопровождении оператора с камерой. Журналистский кофр Ивана Подгорного скрывает двух дохлых крыс, внушительный комок спутанных женских волос из парикмахерского салона и еще некоторые предметы, несовместимые с имиджем передовиков колбасно-сосисочной промышленности. Когда через полтора часа после открытия выставки один из демонстрационных павильонов, в котором посетителей кормят сосисками и колбасами, приготовленными у них на глазах, оглашается истошным воплем, журналист Иван Подгорный оказывается в самом эпицентре скандала. Но камера в руках оператора так и не начинает работать: организаторы выставки и хозяева павильона буквально на руках уносят журналистов подальше от шокирующего зрелища. И облегченно отирают пот со своих могучих лбов только тогда, когда Иван-Марк покидает выставку в сопровождении так и не начавшего работать оператора и с определенной суммой в кармане, достаточной, чтобы информация о происшествии никогда не стала достоянием гласности.

На торжество по случаю празднования дня рождения популярной FM-радиостанции Марк притащил меня как гостью мероприятия, которую он представляет всем как княгиню Каджар. Когда гости уже достаточно разогреты дорогими напитками различной крепости и расслаблены многочисленными закусками, выставленными на фуршетных столах, Марк, который на этот раз просто Марк, объявляет начало аукциона, на котором будут проданы личные вещи ведущих радиостанции, музыкальных звезд и реликвии из музея радиостанции.

Стоя на специально сооруженном подиуме, Марк объявляет лоты и без устали лупит деревянным молотком по крышке кафедры, с которой он толкает гостям «уникальные раритеты».

Марк начинает с мелочей:

– Любимая чашка ведущей радиостанции Ксении Стриж! На протяжении пяти лет каждое утро в эфире своей программы Ксения начинала вместе с этой чашкой, наполненной кофе. Начальная цена – одна тысяча рублей. Господа, я напоминаю, что все предметы нашего аукциона снабжены сертификатом подлинности, подписанным руководством радиостанции. Итак, начальная цена – одна тысяча рублей. Кто даст больше?

Марк с нескрываемым интересом зоолога осматривает публику, собравшуюся в небольшом зале.

На третьем шаге аукциона чашка уходит к губастому толстяку за две с половиной тысячи рублей. Марк потихоньку начинает разгонять свою машину исполнения желаний. Торг за два следующих лота – майка Ильи Лагутенко и очки Бориса Гребенщикова – продолжается, как мне кажется, больше десяти минут. В итоге майку за двадцать пять тысяч рублей покупает подстриженная под ноль девушка в красной лаковой куртке. А очки за шестьдесят тысяч рублей уходят к какому-то банкиру с аккуратной седой бородкой.