Испытание - Макс Баженов

Растительное хозяйство, характерное для многих посещённых нами миров, у нас практически полностью отсутствует и сводится к выращиванию специй и приправ. В древние времена наш народ не раз находился на грани вымирания из-за почти полного истребления своей кормовой базы, поэтому в самой основе нашей культуры лежит жёсткий контроль рождаемости.

Изобилие, свалившееся нам на голову восемь поколений назад, не смогло преломить ход вещей. Напротив, в руках Наприкигора и его сторонников, оно стало инструментом для укрепления наиболее ярких форм поклонения культу смерти.

Это была главная причина, по которой я хотел покинуть свою суровую родину. Да, я питаюсь плотью, потому что не могу иначе, но я хочу поддерживать жизнь разума, ибо точно также — не могу иначе.

Мы зависли над чащей леса. С этой стороны планеты стоял поздний вечер, почти ночь. Всю поверхность земли до горизонта покрывала густая растительность. Деревья росли настолько плотно, что было трудно найти просвет подходящих размеров. Немного покружив над окрестностями, Парисицид, разумеется, с разрешения старшего наблюдателя, посадил корабль на берегу реки, протекавшей меж двух крупных холмов.

Челнок выкинул трап. Старейшины собрались позади меня. Им нельзя было выходить наружу — таково было требование Кодекса.

— Ступай, сын Кратусов, — сказал Бериатрикс. — Найди самых кровожадных из них и принеси их в жертву во имя своего древнего рода. Мы отыщем более надёжное укрытие, чтобы местные не узнали о нашем существовании раньше, чем мы доложим о них королю. Маяк в твоём нарукавнике укажет тебе путь до нас. Честь! Род! Слава!

Он поднял кулак в ритуальном приветствии, и остальные, включая меня, повторили за ним.

— Будь осторожен, добрый Арихигон, — сказал Макергурей.

— Просто иди и убей их, — наставлял меня Фарициан.

Парисицид молча пожал мне руку и подмигнул.

Я повернулся к ним спиной, спустился по трапу и сделал свой первый шаг на чужой планете. Меня вдруг поглотило неведомое доселе ощущение, которое я даже затрудняюсь описать. От необъяснимого волнения закружилась голова, и наверное я шёл, покачиваясь, поскольку услышал крик Макергурея:

— Всë в порядке?

— Да, — ответил я, махнув им рукой.

— Удачной охоты!

Старейшины скрылись в глубине корабля под звук поднимающегося трапа. Я не спеша осмотрелся. Перед моими глазами возникла схематическая карта местности. Я включил ночное видение, уточнил направление на посëлок, в котором базировались военные, и скрылся в лесной чаще, заранее привыкая избегать открытых пространств.

Когда я отошёл на почтительное расстояние, то услышал работу двигателей корабля. Летающие и лазающие звери отреагировали на его шум очень неспокойно. Я подумал, что мы высадились, пожалуй, слишком близко к лагерю военных. Они наверняка услышали и взлёт, и посадку и обязательно пошлют кого-нибудь проверить источник звука. По крайней мере, наши военные поступили бы именно так.

Размышляя подобным образом, я решил уйти с прямой линии между их поселением и местом высадки, рассчитывая сделать крюк и выйти на их технику с юга. Камуфляж имел тенденцию к потере своих замечательных свойств по мере использования, поэтому я пока его не задействовал, к тому же было довольно темно.

В детстве я очень любил лазать, и некоторые участки пути я преодолевал, буквально карабкаясь и прыгая с ветки на ветку, как древний париксеец, испытывая при этом необъяснимый подъëм чувств. Однако наш климат оказался гораздо суше. Воздух, фильтруемый маской был чистым, но скоро я ощутил в нём влагу. Через какие-то полчаса весь я покрылся пóтом и конденсатом. Моя взрывная энергия начала иссякать. Двигаться стало труднее, и я решил было передохнуть, но, сверившись с картой, понял, что вот-вот, прямо за тем огромным деревом с мощным голым стволом, начинается обрыв. Там, в низине, словно в люльке, устроила свой форпост группа инопланетян.

Я включил камуфляж, вышел из-под сени деревьев и посмотрел на поселение с обрыва.

Они были у меня как на ладони. К ним ведëт всего одна наземная дорога. Дорога эта была плохо видна из космоса и уводила далеко на север, теряясь в зарослях. На въезде в форпост стояли сетчатые ворота, охраняемые явно вооружёнными существами.

Справа подходы к ним закрывала река. Та самая, на берегу которой я высадился, только чуть ниже по течению и здесь гораздо более широкая. Я распознал причал и белое плавающее судно вытянутой формы, отдалённо напоминавшее своим видом корабли нашего флота.

С левой же стороны поселение было обнесено забором с колючей проволокой. Это изобретение было мне хорошо известно, поскольку употреблялось на Париксее повсеместно.

Здания были сколочены из растительного материала. Выглядели они, впрочем, как хорошо построенные жилища, хоть и сделанные на хлипкой основе. Они стояли по краям поселения, создавая в середине прямоугольный внутренний дворик, в котором находилась техника и различные приспособления.

Я всё ещё не готов был просто взять и лишить жизни разумное существо, и в глубине души мне хотелось, чтобы они дали мне повод себя возненавидеть, поэтому я стал разглядывать своих потенциальных жертв, приблизив изображение при помощи маски и включив всевозможные фильтры.

Выглядели эти создания странно. Глядя на них, я не мог отделаться от чувства, что они мне чужие. Кожа их варьировала по цвету от чëрной к более светлой и была напрочь лишена чешуи или твёрдых покровов. Вместо жвал у них были челюсти. На Париксее подобное строение рта можно было встретить только у рыб.

Может поэтому я испытывал странное отторжение, глядя на то, как они открывают рот? А эти их смехотворные плоские тупые зубы, как у домашних шнарклей, которых разводят великородные дамы в богатых домах?!

Переборов себя, я решил не обращать внимания на эти ощущения.

Нападать лучше было бы отдохнувшим. Я выбрал для этого естественный навес, возникший у основания исполинского древа, венчающего эту возвышенность своей раскидистой кроной. Корни его местами вздымались над землёй, будто этот гигант однажды пытался сбежать из почвы, в которой пророс, но всë-таки проиграл неравный бой с собственной природой и так и остался стоять здесь вовеки. Опавшие листья соседних деревьев, крупные, похожие на перья, скрывали массивные корни, создавая в возникающих нишах идеальные укрытия. Я устроился в одном из них, лëг на сухой грунт и попробовал расслабить непривычные к таким нагрузкам мышцы. Ощущение, что за мной постоянно кто-то наблюдает, сильно нервировало, и я попытался от него дистанцироваться, сделав дыхательное упражнение. В конце концов, в голову мне залезть никто не мог. Поэтому я позволил себе спокойно размышлять о своих планах.

Итак, у меня есть дюжина дней, но совершенно нет провизии. Большинство претендентов справляются с испытанием в течение трëх париксейских суток и не употребляют в пищу