Испытание - Макс Баженов

ситуации хоть толику благородства для себя самого? Пожалуй, освобождение пленного могло бы хоть отчасти извинить то, что должно произойти. Или же я просто придумываю себе удобное оправдание, а на деле соглашаюсь с мясорубкой, которую устраивает Париксея на диких мирах?

Так, предаваясь запретной философии, я чуть было не прозевал инопланетян, показавшихся из недр лесной чащи. Они ступали осторожно, готовые стрелять в любую секунду.

Главарь поднял руку, и отряд остановился. Я приблизил изображение, и снова мне показалось, что он смотрит прямо на меня.

Один из воинов, который вёл пленника, в возбуждении начал что-то бормотать, но главный злобно шикнул, и тот замолк. Инопланетяне застыли, прислушиваясь к звукам леса, и я притих вместе с ними.

Вожак махнул рукой, и они прошли в десяти шагах от того самого дерева, на которое я залез.

Наверное, он заметил брызги крови, потому что снова приказал отряду остановиться и послал вперёд одного из воинов, судя по повадке — следопыта. Тот обошёл крупные корни могучего древа, где сразу же обнаружил отрубленную голову игольчатого зверя. Он аккуратно поднял её и внимательно рассмотрел сечение, отгоняя насекомых свободной рукой. Положив голову туда, где взял, следопыт сделал несколько осторожных шагов к выпотрошенному чёрно-белому телу, а потом изучил обугленный кусок плоти, который остался от пятнистого хищника.

Затем он осмотрелся, принюхался, сел на колено, пощупал внутренности, лежащие на земле, и поднëс руку к лицу. Мне показалось, что он её лизнул. Клянусь, сделав это, он хмыкнул точно также, как делаем мы.

Я понимал его проблему. То, что он пытался представить, не могло существовать в их мире. Не думаю, что в местных зарослях регулярно стреляют плазмой. Последствия такого попадания ни с чем не спутаешь.

Следопыт что-то сказал, и к нему подошёл вожак. Остальные оставались на своих местах.

Главарь встал на одно колено и молча осмотрел место битвы, опираясь на своё оружие. Он наклонился, чтобы что-то подобрать, и вдруг в его руках мелькнул мой медальон! Я непроизвольно коснулся груди и, само собой, обнаружил пропажу смертоносного аксессуара. Старейшины ни за что не простят мне потерю символа культа смерти, даже если я пройду испытание. Были и другие, менее благородные причины любыми средствами вернуть злополучный медальон.

Затаив дыхание и всячески проклиная свою судьбу, я смотрел за развитием событий.

Инопланетяне осмотрели мою вещь и перебросились несколькими фразами, очевидно обсуждая того, кто мог бы оставить эти следы. Скоро вся группа столпилась вокруг кровавого месева, которое я после себя оставил. Их позы выражали крайнее напряжение, а стволы их пушек искали в зарослях невидимую жертву.

Я подумал, что мой камуфляж был бесперебойно включён уже слишком долго, и в любой момент мог начать мерцать. Если они обнаружат меня сейчас, то сразу начнут стрелять.

Я нахожусь в самой неудачной позиции — снизу у меня совсем нет брони. Что я мог сделать? Атаковать? Они окружили меня, и теперь мне некуда было скрыться. "До чего, всё-таки, унизительная ситуация!", — думал я, представляя себе Стригона, потирающего ручки возле проектора.

Пока я рисовал себе это пугающее зрелище, вожак инопланетян подошёл к пленнику, схватив его за лицо одной рукой, а другой тряся у него перед глазами символом париксейской веры. Отсюда стало заметно, что белокожий раб весь покрыт синяками и ссадинами. На лице у него, в отличие от остальных, росла шерсть. Он попытался что-то сказать, невзирая на то, что его держали за нижнюю челюсть. Готов поспорить, он всё отрицал.

Воин, который в этот момент всё ещё держал пленника на привязи, присмотрелся к артефакту и громко что-то произнёс. Главарь издал протяжный звук, очевидно, междометие.

В разговор вступил следопыт. Он что-то спросил у конвоира, и тот повторил слово, которое сказал до этого. Я запомнил его, потому что оно звучало очень по-париксейски:

— Тлалок!

Остальные воины засмеялись, все, кроме главаря. Следопыт что-то пробурчал, покрутил пальцем возле виска и махнул на конвоира рукой.

Вожак, тем временем, показывал мой медальон остальным. Они трогали его руками и даже грызли своими рыбьими зубами, но, к своему счастью, открыть так и не смогли. Пока остальные спорили меж собой, ответственный за пленника воин опять начал что-то бормотать. Я прислушался и понял, что он повторяет одну и ту же фразу, раз за разом, всё громче и громче. Командир сделал шаг по направлению к нему и ударил беднягу ладонью по лицу, после чего прокричал два громких слога.

Конвоир отбросил верёвку, к которой был привязан пленник, и затараторил ещё громче. Он показал пальцем на гигантскоое древо напротив меня и сорвался на крик. Вожак тоже начал на него орать, но воин не подчинился и направил пушку на своих. Те отреагировали зеркально. Старший не стал давить, а вместо этого сказал что-то очень серьёзным и ровным голосом.

Это вроде бы успокоило воина, но вдруг он повернул голову в мою сторону, и волею судеб в это самое мгновение мой камуфляж дал секундный сбой.

Эта секунда длилась для меня вечность. Конвоир, ничего не объясняя соратникам, направил ствол оружия примерно в то место, где я скрывался, и начал стрелять мелкими очередями, выкрикивая что-то всякий раз, когда делал паузу.

Живность вспорхнула с веток и тревожно засуетилась в воздухе. Невидимый, я спрыгнул на землю. Несколько снарядов врезались в мою нагрудную пластину, и я поспешно отступил назад, как раз вовремя, потому что к стрельбе присоединились остальные: если не все, то большинство участников отряда.

Шум выстрелов и вопли существ ненадолго стали чем-то цельным. Смертоносные металлические шарики сотнями обрушивались на растительность. Погибли многие животные. Выжить я смог только потому, что отступил в низину.

Это безумие продолжалось не менее тридцати секунд, и закончилось под крики их вожака, который, очевидно, пытался остановить бесполезную трату снарядов.

Я вдруг почувствовал сильное жжение на внутренней стороне правого бедра, чуть выше наколенника и, бегло осмотрев себя, понял, что меня всё-таки задело. Ранение прошло по касательной, но металл вырвал кусок моей плоти размером с большой палец. Видимо, крупные сосуды не были повреждены, поскольку кровь шла не слишком интенсивно и без пульсации.

Я мысленно выругался и поспешил спуститься подальше в низину, безуспешно закрывая дыру в ноге ладонью и оставляя за собой ярко-зелëный кровавый след. Охотник стал дичью! Я хотел, чтобы судьба испытала меня, но не ожидал, что она решит надо мной посмеяться таким вот образом.

Следующей эмоцией, посетившей меня, была, как ни странно, обида. Вот же, больные ублюдки! Да что с ними такое?! Наше противостояние понемногу приобретало