Оборотень - Таня Хайтманн

При взгляде на этого хладнокровного человека Давид испытал сильнейшее желание без дальнейших разговоров выставить его за дверь. Саше была присуща омерзительная грубость, сдерживаемая только разумом. Но вместо того чтобы послушаться инстинктов, Давид решил сыграть по волчьим правилам: он сознательно отвернулся от Саши и сосредоточился на Мэгги, которой, в конце концов, все еще принадлежала эта территория.

— Почему бы тебе не войти вместе со своими новыми друзьями? Хотя одному из вас придется подпереть дверь, чтобы она окончательно не выпала из рамы.

К огромному удивлению Давида, Мэгги вошла и, проходя мимо, легонько коснулась его плеча — жест, сделанный с целью его успокоить.

— Мне очень жаль, что мы вломились с таким шумом, но твои следы были очень странными. И мы не были уверены в том, что ждет нас за дверью.

— Я гость на твоей территории, Мэгги. Как же я могу что-то сделать тебе? — спросил он и сам удивился теплым ноткам своего голоса.

Бросив на Давида быстрый взгляд, Мэгги подошла к обеденному столу, на котором лежал его рисунок. Некоторое время она изучала лист бумаги, не обращая внимания на присутствие Янника, беспокойно ерзавшего на диване. По его виду вполне можно было предположить, что он вот-вот спрячется за каким-нибудь предметом мебели вместе со своим поскуливавшим псом.

— Я не боюсь, что ты можешь причинить мне вред, вне зависимости от того, какую силу передал тебе волк, — произнесла Мэгги, ощупывая кончиками пальцев местами разорванную карандашом бумагу. — Но твое нежелание принять волка вынуждает меня к решению, которое мучит меня сильнее всего.

Самообладание Давида тут же испарилось. Прежде чем он успел понять, что делает, как уже оказался возле Мэгги и схватил ее за плечи. Ему удалось не встряхнуть ее. За спиной он услышал рычание Саши, но Мэгги жестом дала ему понять, что вмешиваться не стоит.

— Ближе к делу, Мэгги, — хриплым голосом потребовал Давид. — Ты знаешь, зачем я вернулся сюда. Единственное, что меня в данный момент интересует, — это то, как убрать Мету с линии огня, в которую превратилась твоя территория.

— Здесь не обошлось без вашего с Натанелем вмешательства. Я положилась на тебя и в конце концов осталась одна.

— Мне, честно говоря, это до лампочки!

Он отпустил плечи Мэгги и отступил на шаг.

— Правда? — Локон огненно-рыжих волос упал на ее лицо, и когда Мэгги убрала его, пальцы ее дрожали. — Если все мы передеремся, то ты будешь доволен тем, что нас стало меньше?

Давид рассерженно поднял руки, но отмахнуться от ее слов не сумел.

— Ты же знаешь, что я думаю о волке: если не держать его в узде, он превращается в кровожадного демона. Он только и ждет своего часа. Черт возьми, я только что испытал это на своей шкуре! Так с чего бы это мне думать о тебе и кучке твоих ребят?

— Ты меня знаешь, Давид. И все равно считаешь существом, способным допустить, чтобы живущая внутри меня бестия все больше набирала силы? Разве Натанель был таким? Ты несешь чушь, это Конвиниус запудрил тебе мозги!

Мэгги всем своим видом демонстрировала, насколько она обижена. Внезапно Давид пожалел, что отвернулся от Саши. Ссору с этим хладнокровным человеком выносить было бы легче.

— Чтобы понять, на что способен волк, нужно пожить в стае достаточно долгое время. — Губы Давида шевелились словно сами по себе. — Чем выше ранг, тем сильнее желание охотиться. А тот, кто охотится, рано или поздно начнет убивать. Так что не надо так на меня смотреть, Мэгги. Мы оба знаем, что делается ради усиления волка.

Но ее было не так-то просто сбить с толку.

— Охотиться не значит убивать, а убивать не значит истреблять. Мы бродяги между двумя мирами, а не чудовища. Нельзя считать Хагена эталоном. Его проблема — это не волк, а он сам.

Давид собрался возразить, когда к Мэгги внезапно подошел Саша. Его сильное физическое присутствие и тот факт, что он оказался слишком близко, вызвало у Давида желание оттолкнуть его. Тем не менее он замер на месте, хорошо понимая, что на провокацию Саши лучше отреагировать выдержкой.

— Все эти разговоры — пустая трата времени, — держа руки в карманах, заявил Саша, воплощенное спокойствие. И только легкое раздражение в голосе говорило о том, что он ни в коей мере не доволен ситуацией — ни тем, что на него так долго не обращают внимания, ни доверительными отношениями Мэгги и Давида. — Парень считает себя убийцей, потому что сократил старому волку время ожидания. Поэтому теперь для него все мы тоже убийцы. А нам это и на руку, пусть только устранит Хагена. Все равно на его совести уже второй человек в стае.

Услышав это, Давид напрягся, и только присутствие Мэгги удержало его от того, чтобы бросить вызов напрямую.

— Если ты настолько заинтересован в смерти Хагена, то и займись этим. Или тебя на это не хватит? — спросил он, прекрасно понимая, что лишний раз злит Сашу. Однако его нервы были слишком напряжены для подобных игр.

К большому удивлению Давида, Саша не набросился на него, а только устало улыбнулся.

— Я бы с большим удовольствием отправил Хагена, этого мерзкого сукиного сына, на тот свет. Однако не могу, ведь это все еще территория Мэгги. Считается, что меня здесь даже нет.

Давид не сразу понял, к чему клонит Саша. Очевидно, Мэгги не собиралась сдавать свою территорию без боя. Вместо того чтобы позволить одной из двух крупных стай растоптать себя, она собиралась натравить их друг на друга. Умница, подумал Давид. Потом презрительно взглянул на Сашу:

— Если тебя здесь нет, то и помалкивай.

На лице Саши не дрогнул ни один мускул, тем не менее секундой позже Давид покачнулся от удара. Кто-то прыгнул на него, но это была не тень. Он наугад выбросил руку и схватил извивающуюся Лореен.

— Ублюдок! — прошипела она. Своими удивительно острыми ногтями она расцарапала ему лицо, и если бы Давид вовремя не прикрылся, то пострадал бы и глаз.

Он с молчаливой неприязнью сжимал руки Лореен и отпустил ее только тогда, когда Мэгги негромко позвала его по имени. Под равнодушным взглядом своего господина Лореен опустилась на пол и прижала к груди ноющие запястья.

Заметив движение позади себя, Давид стремительно обернулся. Но это был всего лишь бросившийся ему на помощь Янник. Однако, похоже, мужество снова оставило его, потому что он отпрянул, встретившись со взглядом Давида.