Глаза тьмы - Светлана Зорина

"Говорят, что ты сделала это по приказу чёрных тиумидов, которые якобы помогли тебе стать сильнее, чем ты была прежде. Иначе ты бы не смогла за такой короткий срок вырастить в Улламарне рощи плодовых деревьев. Сразу вспомнили, как ты заступалась за Диннара — сына тьмы… А твоя подружка Мина заподозрила, что красные цветы — это дело рук Суаны. Она два раза видела, как та шла по берегу Наугинзы в сторону святилища. Мина поделилась своими соображениями с Даарном, и однажды он выследил эту красавицу. Он увидел, как она поливала куст иргинов какой-то бурой жидкостью и шептала заклинания. Как на беду, тут оказался Талаф. Он выхватил нож и кинулся на Даарна. У твоего друга тоже был нож. И он оказался проворнее Талафа. Суана тут же побежала к замку Саран с криком, что валлон, которого пригрела аттана Гинта, убил сына Тахуна. Вскоре Тахун со своей дружиной уже был возле Ингатама и требовал, чтобы ему выдали убийцу. Даарн не дурак. Понял, что возвращаться в Ингатам не стоит, и прибежал сюда, ко мне. А теперь и Мина здесь. Даарн попросил передать ей, что он в безопасности, и она сразу сообразила, где он. Сказала, что не оставит его в беде, тем более что это она втравила его в эту историю".

Гинта тут же связалась с дедом. Аххан пообещал поговорить с ней позже, когда ситуация немного прояснится. Целый день Гинта была как на иголках. Наконец вечером дед сообщил ей, что за Даарна можно больше не беспокоиться. Мина была не единственной, кто подозревал Суану в запрещённой колдовстве, а поскольку эта негодяйка скрылась, нумады сочли необходимым расспросить Кайну. Многие знали, что в юности она пыталась изучать таннум и общалась с колдуньей, о которой шла недобрая слава. Знали и о том, что Суана была частой гостьей в замке Тахуна. Кайна во всём призналась. Она понимала, что Аххан может воздействовать на её волю, и тогда она всё равно всё расскажет. Нумады редко прибегали к этому средству, только в крайних случаях. Случай был именно такой. Кайна призналась, что много лет назад колдунья из Улламарны, которой давно уже не было в живых, выдала ей один из секретов чёрных тиумид — как воздействовать на нигму иргина. Не имея способностей к таннуму, Кайна не могла воспользоваться этим секретом сама, но Суана была неплохой колдуньей. Они сговорились любой ценой отстранить Гинту от власти, чтобы трон минаттана достался Тахуну, а потом и Талафу. Он обещал жениться на Суане, если всё получится так, как они задумали. Иргины, выращенные в Ингамарне летом, тоже были делом рук Суаны. Тогда тоже ходили слухи о том, что Гинта вступила в сговор с силами тьмы, заплатив за своё могущество благополучием родного мина. Она, дескать, мечтала о славе великой нумады, и вот теперь цветы зла прорастают в Ингамарне. И неспроста в небе появились железные птицы. В последнее время заговорили ещё и о том, что всех этих птиц делает валлонский бог. Он ведь уже прилетал сюда на одной из них. Боги пока хранят Ингамарну, но если здесь будет править девчонка, которая служит силам тьмы и спелась с валлонами, то добра ждать нечего. Скоро красные цветы вырастут повсюду, загубив посевы и рощи, а небо над Ингамарной потемнеет от железных птиц. Распространяли эти слухи приспешники Тахуна и Кайны, в основном их дружинники и малоземельные гиннуры, которым Тахун пообещал титулы аттанов, если они помогут ему занять трон правителя. Таким образом, благодаря Даарну и Мине был раскрыт целый заговор.

Чтобы разделаться с иргинами, которых на этот раз было довольно много, Гинте пришлось съездить в Ингамарну. Эрлин хотел отвезти её на дайвере, но она решительно отказалась.

— Слишком неподходящее время, чтобы появляться перед моими подданными на железной птице, — оказала она.

Когда Гинта прибыла в Ингатам, Аххан с несколькими аттанами уже провёл расследование. Нити заговора тянулись в Улламарну. Тахун и Кайна были в сговоре с Фаюмом и Канхаиром, которые обещали им помочь и в свою очередь рассчитывали на их поддержку в борьбе с Акамином.

Гинта радовалась, что заговор раскрыт вовремя. В период, когда Улламарна бедствовала, Фаюм и Канхаир были единственными, кто владел землями, не тронутыми бесплодием, люди охотно шли к ним на службу, в результате оба сколотили хорошую дружину. И хотя Акамин сумел вновь завоевать доверие подданных, его позиции ещё недостаточно укрепились.

Гинте казалось, что кое-кто из жителей Ингамарны смотрит на неё настороженно, но когда она на глазах у множества любопытных уничтожала заросли иргинов, лица людей постепенно прояснялись.

"Большинство слишком легко поддаётся влиянию, — думала Гинта. — А времена сейчас такие, что людей легко напугать и заставить поверить в самое плохое. Для того, чтобы мои подданные мне доверяли, я постоянно должна их от чего-то спасать. Как же мне всё это надоело".

Расправившись с иргинами, Гинта намеревалась тут же вернуться в Эриндорн, но дед попросил её связаться с Сифаром. Белый тиумид хотел поговорить с ней об аллюгиновом зеркале, в котором сейчас хранились нафф и суннао "валлонского бога". Гинта решила съездить в Хаюганну и встретиться с Сифаром. В конце концов, они давно не видались, и неизвестно, когда она снова приедет в Ингамарну.

— В этой истории много неясного, — сказал Сифар. — Я узнал её от твоего деда, и мне странно, что ты не поговорила об этом со мной. Душа простого смертного не может постоянно, из цикла в цикл, вселяться в выбранное ею тело. Судя по всему, он помнит свои жизни. Хотелось бы понять, кто он — этот "валлонский бог". Но кто бы он ни был, нельзя допустить, чтобы до него добрался тот, кто сумеет освободить его из аллюгина. Сам он этого не сделает. Лучше ему пока оставаться там, где он есть, — в зеркале. И лучше, если это зеркало будет храниться у меня. Колдун уже один раз проник в эриндорнский дворец. Я белый тиумид, и забота о тех, кто лишился земного тела, входит в мои обязанности. Этот "валлонский бог", конечно, не бог, но со злым демоном его сравнить можно. И освобождать его опасно.

— Нового тела для него нет. Айнагур уничтожил оба экземпляра. Эрлин сам видел…

— Если его освободить, он может вселиться в кого-нибудь другого. До сих пор ему удавалось каждый цикл занимать тело очередного выращенного абеллургами «6ога», вытеснив из него нафф. Ведь каждый из них был человеком, зачатым мужчиной и женщиной, и имел свою собственную нафф. Просто она была очень слаба. Она спала, поскольку её обладателя растили, держа в бессознательном состоянии. Если этого демона выпустить на волю, он может вселиться в какого-нибудь младенца, в смертельно больного, чья душа уже слабо держится за тело… Мы не знаем, насколько велико его могущество, а то, что он обладает могуществом, — бесспорно. Я мог бы переселить его в какую-нибудь безобидную тварь и продержать у себя, пока он всё не забудет, но ты же знаешь — это запрещено. Только боги могут распоряжаться людскими душами. Я не имею права вселять нафф человека в тело низшего существа. Разве что если бы он сам попросил меня об этом.