Глаза тьмы - Светлана Зорина

— Ты права, тётя, — подумав, согласилась Гинта. — И дедушка так же считает… Я расскажу Эрлину всё. Может, это и к лучшему. Может, у него хоть пропадёт желание на мне жениться.

— Вот как? — подняла брови Зилла. — А ты действительно этого не хочешь?

— Я хочу, чтобы это было по любви.

— Любовь иногда приходит со временем.

— А иногда не приходит, — сказала Гинта, вставая. — Я расскажу ему, но не сейчас.

Разговор состоялся на следующий день. Гинта предложила Эрлину прогуляться до водяного святилища. Она закончила свой рассказ, когда они подошли к берегу Наугинзы.

— Это всё, что я знаю. О Вальгаме, о Диннувире, о проклятии.

— Диннувир, — медленно повторил Эрлин. — Ральд не упоминает этого имени. Он говорит просто — сантарийский колдун… Или мудрец. Он употребляет древневаллонское слово альдан, которое можно перевести и так, и так. Возможно, где-то он называет и имя, но книга же сильно обгорела… Но Ральд вообще осторожен с именами. Может, он так и хотел — чтобы я узнал это имя от тебя. И всю эту историю. Глядя на тебя, я уже не хочу связывать имя Диннувир с такими словами, как «враг» и «предатель». Ты же видишь, наши судьбы были связаны задолго до нашего рождения. Наша встрече не случайна, и мы должны быть вместе…

— Перестань! — Гинта отступила назад, когда Эрлин попытался взять её за руку.

"Пользуется тем, что мне трудно устоять, — подумала она с досадой. — Он же знает, как я к нему отношусь. Наверное, я должна радоваться, что судьба подбрасывает мне такое счастье — быть с тем, кого я люблю и о ком мечтают самые блестящие красавицы Валлондорна… Если не всей Сантары. Если бы он действительно хотел быть со мной… Ради меня самой".

— Гинта, однажды ты сказала, что желания и личные привязанности не должны иметь решающего значения для того, кто облечён властью. И ещё ты говорила о долге правителя перед подданными…

— Не читай мне нравоучений.

— Я всего лишь повторяю твои слова. До сих пор я считал, что слова у тебя не расходятся с делом. Но похоже, свою гордыню ты ставишь выше интересов и своих, и моих подданных… Послушай меня, пожалуйста. Наш брак был бы очень удачным политическим шагом…

— И одновременно красивой сказкой, которая понравится и валлонам, и сантарийцам.

— Вот именно, — невозмутимо подтвердил Эрлин. — Это поможет им окончательно сблизиться, преодолеть давнюю вражду. А мы с тобой вдвоём… Да мы горы свернем! Если ты действительно желаешь мне добра, то кого бы ты мне посоветовала взять в жёны? Рону? Мильду? Линтею? Ингиару? Или ещё какую-нибудь дурочку? Однажды ты сказала, что я прирожденный правитель. И я поверил. Мне нужна такая женщина, как ты. Я знаю, мы с тобой многое сможем сделать. А что до наших личных отношений… Я уже говорил тебе это и ещё раз повторю: ты для меня самый дорогой и близкий человек. Скажи честно, у тебя кто-нибудь есть? Здесь, в Ингамарне… Может, я чего-то не знаю, и твоё сердце уже кому-то принадлежит?

"Ты прекрасно знаешь, кому принадлежит моё сердце", — подумала Гинта.

— Нет, Эрлин, — сказала она. — Никого у меня нет. И возможно, в ближайшие годы я вообще не должна… сближаться с мужчинами. Ты понимаешь, о чём я… Мне надо беречь свою силу.

— Что ж, пусть поначалу наш брак будет только формальностью, — улыбнулся Эрлин. — А потом посмотрим. У нас с тобой вся жизнь впереди. Пусть наш брак начнётся с дружбы, доверия и сотрудничества, а дальше будет видно.

— "Наш брак"… Во-первых, я ещё не дала согласия, а во-вторых… Я могу выйти замуж только через год, когда мне исполнится шестнадцать и когда я займу трон правителя Ингамарны. Сперва я должна стать минаттаной. Видишь ли, если я выйду за тебя замуж, не достигнув совершеннолетия, могут возникнуть всякие осложнения. Здесь далеко не все хотят видеть меня во главе Совета. За моё замужество уцепятся, как за возможность отстранить меня от власти. Скажут: теперь она супруга правителя другого мина — Валлондорна, вот там пусть и правит вместе с ним, а Ингамарне нужен новый правитель. Я не хочу, чтобы к власти пришли такие, как Талаф. И вообще, я не намерена дарить кому-то трон Диннувира. Я не хочу рисковать. Эрлин, возможно ли это вообще — наш брак?

— А почему нет? Правитель Валлондорна правит всей страной…

— Кроме северных минов, — вскинула голову Гинта. — Ингамарна и Улламарна никогда не подчинялись Эриндорну. Пятнадцать лет назад, незадолго до моего рождения, валлоны сделали последнюю попытку покорить север Сантары, и это закончилось войной. Неужели ты об этом не знаешь?

— Айнагур говорил, что конфликт в Мандаваре спровоцировали местные. Убили кого-то из гвардейцев, а гвардия находилась там для их же защиты…

— Ложь! Мы не нуждаемся в защите абеллургов. Мы никогда не позволяли Эриндорну устанавливать в Ингамарне свои порядки, несмотря на то, что в Мандаваре всегда жил валлонский наместник. Лет сорок назад он даже добился разрешения присутствовать на совете в Ингатаме. Он не имел там права голоса, и никто не принимал его всерьёз. Мой прадед минаттан Арамин сказал: "Пусть видят, что в Ингамарне никто ничего не затевает против Эриндорна. Мы живём своими проблемами и в чужие не лезем". В Мандаваре, на границе с Лаутамой, всегда размещался валлонский полк. В начале прошлого цикла наместник стал постепенно увеличивать число гвардейцев. К границе стягивали всё новые и новые силы. Валлонские солдаты стали слишком нагло себя вести. Один попытался изнасиловать нашу девушку. Она и убила его. По-моему, даже нечаянно. Она просто защищалась. Гвардейцы решили отомстить за своего товарища. В Мандаваре начались столкновения, страсти накалялись. Наместник сообщил в Эриндорн, что в Ингамарне беспорядки и требуются силы, чтобы всё уладить. Сюда подошло ещё несколько отрядов. Мой отец, который в то время был минаттаном, тоже стал собирать войско. К нему присоединились аттаны из Улламарны со своими дружинниками, кое-кто из нумадов, колдуны… Дед пытался всё уладить миром. Он до сих пор считает, что это было возможно. Не знаю… Война была короткой, но ожесточённой. Валлонов тогда по сути вообще выдворили из Ингамарны. Теперь небольшой полк занимает чётко оговоренную нейтральную территорию между Ингамарной и Лаутамой. В Мандаваре могут находиться только двенадцать гвардейцев, которые охраняют ваш солнечный храм. Наместник лишился права присутствовать на совете. Продвижение валлонских солдат по Ингамарне сейчас ещё более ограничено. Патрули ездят по двое, по трое, не больше. Летом был забавный случай. Когда я побывала в мандаварском храме и побеседовала с твоим изображением, двое придурков попытались задержать меня за провокационные речи. Наместник и абеллург потом приезжали в Ингатам, чтобы принести деду официальные извинения. Сказали, что эти гвардейцы здесь новички, недавно из Валлондорна, где за подобное поведение задерживают и валлонов и сантарийцев, и хотя им объяснили, что на Ингамарну этот закон не распространяется, у парней сработала привычка.