Южнее реки Бенхай - Михаил Домогацких

— Ладно, Джим, оставим и эту тему, уже потерявшую актуальность.

— Хорошо, оставим. Но, отступая от своей наследственной английской осторожности, скажу, что мы все-таки погуляем на твоей свадьбе…

Они ужинали, говоря о всяких мелочах, вспоминая друзей, разбросанных по всему свету. Кому-то повезло в жизни, кто-то провалился — работа такая.

— Только тут мы играем в открытую, — сказал Мэрфи, — и ничто не грозит нам., Я имею в виду провалы, — добавил он.

— Тут нам действительно повезло, — сказал Смит, и Мэрфи услышал в его голосе и иронию, и горечь, и усталость. Хотел что-то сказать, но остановился.

Только уходя, пожимая руку, сказал:

— Генерал Фрэнсис сказал мне, у тебя тут много врагов. Ты уж будь осторожнее, Юджин.

— У нас у всех здесь много врагов, Джим. На все опасности в жизни осторожностью не запасешься. Лучше об этом не думать.

— Не надо с такой фатальностью относиться к самому себе, Юджин. Как ты посмотришь на переезд в Сайгон? Я поговорю с генералом Уэстморлендом.

— Я бы расценил это как бегство с трудного участка.

— Ну, ладно, это будет решать шеф. Я желаю тебе успеха, дружище.

Они расстались, надеясь на скорую встречу.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Деревянный домик с выдвинутой вперед открытой площадкой с настилом из расщепленного бамбука стоял на высоких сваях и от этого казался повисшим в воздухе. Впечатление усиливалось тем, что прямо за его задней стенкой начинался крутой спуск, а в пространстве между землей и основанием дома, ограниченном сваями, как в раму, вписывался квадрат синего неба, волнистые горы, затянутые постоянной дымкой, и одинокая пальма с широкими листьями. В нескольких метрах от свай сбегал вниз неширокий, но шумно прыгающий по отполированным валунам прозрачный пенистый поток, где-то там, под глубоким обрывом, растворяющийся в коварной Шонгбе, берущей начало в отрогах хребта Чыонгшон, или, как он именовался на старых картах времен колониальных завоеваний, Аннамских Кордильер. Дойик разве только чуть большим размером отличался от других, причудливо и живописно разбросанных по склонам гор и сливающихся с густой зеленью. Их вообще было бы трудно заметить, если бы не крыши, сплетенные из пальмовых листьев, высохших и побелевших от дождей и солнца. Правда, помимо размера, было еще одно, что отличало его от своих неказистых собратьев, — по двум сторонам домика, развернутые в сторону восхода, хорошо замаскированные на искусно сооруженных помостах, стояли спаренные зенитные пулеметы.

Время от времени по едва заметной тропинке, петляющей по склону между деревьев и высокого кустарника, к домику спускались одетые в зеленую форму командиры и, поднявшись по грубо связанной из слегка отесанных толстых обрубков лестнице на выдвинутую вперед площадку на уровне второго этажа, скрывались в темном дверном проеме. Внутри просторного помещения они рассаживались на широких скамьях вокруг продолговатого массивного стола с расстеленной на нем топографической картой, склеенной из многих листов.

В торцовой части стола, у самого оконного проема сидел командующий северным участком Тэйниньского фронта полковник Ле Ха. нь. Свет, падавший из окна, освещал его молодое лицо с высоким лбом, на который спадала прядь смоляных волос. Он ее отбрасывал рукой, но она возвращалась, упрямая, непокорная. Полковник улыбнулся чему-то, а потом, спрятав улыбку, на-

клонился над расстеленной картой, будто проверяя, со всех ли отмеченных на ней точек собрались те, с кем предстояло поговорить о самом важном. Он поднял голову и, встретившись взглядом с командиром батальона Туаном, улыбнулся, вспомнив его вчерашний рассказ о нападении на один из лагерей американской пехотной дивизии.

— Понимаете, товарищ командующий, — рассказывал Туан, — докладывают мне разведчики, что как-то странно ведут себя последние дни американские солдаты: в самый полдень, когда солнце поднимается над головой, они начинают такое вытворять, что трудно поверить. Может, они с ума сошли от нашего солнца? «Да что же там такое происходит-то? — спрашиваю. Мало ли вы видели странного в их поведении?» — «Да нет, говорят, такого не приходилось. Представляете, они все раздеваются догола и выбегают из своих казарм на улицу». — «Совсем голые?» — «Совсем, товарищ командир, — в один голос говорят мои ребята, — и начинают какой-то дикий танец. А над ними вертолет висит. Они ему машут руками, будто радуются чему-то. Не поймем, товарищ командир, посмотрите сами». Ну, думаю, надо проверить. Взял бинокль и пошел. Ребята говорят, что ждать немного, весь уже батальон в казармах и скоро янки покажут свой номер. А мне все не верится, думаю, может быть, мои разведчики фантазируют. Слышу, вертолет летит, со стороны Бадыка, там, вы знаете, у них аэродром. Прилетел и повис над площадью. И тут я своим глазам не поверил: три с лишним сотни голых людей, белотелых и чернокожих, выскочили на площадь и начали кричать, бесноваться, махать вертолету руками. Навожу бинокль — и все видно до мельчайших подробностей, даже смотреть неудобно. А через минуту все стало ясно. В вертолете, оказывается, большие баки с водой. Открыл летчик краны — и полился на солдат дождь. Душ они себе такой придумали. Нет, товарищ командующий, не могу передать словами, что там было. И тут мне пришла в голову мысль испортить им купанье. На следующий день перебросили мы поближе минометный расчет — и дал я команду: как только душ включится, открыть огонь. Но это был уже другой номер, товарищ командующий. Совсем другой. Голые солдаты заметались в панике, в дверях толкучка, все стараются попасть в казарму. Вертолет сразу вверх — и назад, даже перекрыть краны забыли. Так и летел, как облако с дождем.

— Ну, а потом что было? — спросил Ле Хань.

Туан замялся:

— Потом было плохо. Прилетели три новых вертолета и начали поливать уже нас и пулями, и снарядами. Мы, правда, сразу в укрытие, но пришлось тяжело. Однако пляски голых американцев на этом кончились, жаль, что вы не видели их.

Полковник знал, что скоро в этом районе начнутся не столь веселые события.

Он рассказал собравшимся командирам о положении на участке фронта, познакомил с планом предстоящих боевых действий.

— Наши бойцы уже отдохнули после летних боев, — сказал он, — настало время воевать.

Хотя летние бои в сезон дождей носили местное значение, но они потребовали большого напряжения. За последние полтора месяца части фронта получили подкрепление оружием. Из отрядов самообороны в них пришло хорошее пополнение. Насколько было возможно в этих условиях, бойцов обучали тактике, владению оружием. Комиссары проводили с бойцами большую политическую работу, рассказывали, что обстановка в стране обостряется, нарастает недовольство народа. Проведенные недавно выборы сделали Нгуен Ван Тхиеу президентом, как и было задумано американцами, и теперь он пытается придать видимость законности своему режиму. Расчет на то, что выборы снимут острые противоречия в обществе, не оправдался. Продолжались мощные выступления студенчества, религиозных кругов, крестьянские волнения. В этой обстановке командование сил национального освобождения, ожидая, что америка-но-сайгонские войска могут предпринять наступление на освобожденные районы, чтобы доказать способность вести более успешно боевые действия на многих фронтах, поставило задачу сорвать эти планы.

Командование сил освобождения решило провести атаку на военную базу Бодык и расположенные вокруг нее крупные гарнизоны в Кандоне, Ботыне, Зайсыоке и особенно американский аэродром в Бара, где постоянно находилось два десятка вертолетов и столько же истре-. бителей-бомбардировщиков. Пехотные части американцев в этом районе насчитывали примерно четыре тысячи человек с двумя дивизионами бронетранспортеров и несколькими батареями артиллерии.

— С этими силами нам придется считаться, — сказал командир полка, который располагался недалеко от Бо-дыка. — Их просто так не возьмешь.

— А кто говорит — просто так? — возразил начальник штаба северного участка фронта. — Просто так и на охоту в лес не ходят, а не то что воевать против американцев. Но если нам удастся скрытно подготовить к наступлению все свои силы, а затем неожиданно для врага нанести удар, то мы сразу получим выигрыш. Надо подготовиться к контратаке бронедивизионов и авиации. Значит, заранее надо продумать и незаметно провести минирование дорог, найти лучшие позиции для артиллерии, наметить для нее цели. И конечно же, не забывать о зенитных точках.

Полковник Ле Хань, внимательно слушая, наблюдал за командирами. Это были разные по характеру, темпераменту, военному опыту, способности схватывать на лету изложенное или усваивать его после обстоятельного обдумывания, но всем было свойственно одно общее— понимание идеи борьбы. Еще во время разработки плана, учитывая возможности командиров, штаб предусмотрел одним из них поставить задачи посложнее — они решат ее, потому что были уже много раз проверены в боевых делах, другим определить вспомогательные операции тоже нелегкие, но не требующие широты мышления. Таким командирам еще надо многому учиться. Исходя из этого, штаб передислоцировал подразделения, как бы создал для каждого из них наиболее выгодные условия. Порой некоторые командиры выражали удивление, почему им надо менять место дислокации, совершать трудные, скрытые переходы по горам и лесам, чтобы занять рубеж, почти ничем не отличающийся от прежнего. Но после обстоятельных разборов идеи такого перемещения сомнения отпадали.