Южнее реки Бенхай - Михаил Домогацких

В эти же дни серьезные разговоры шли и в штабе американской дивизии, куда из Сайгона прибыл заместитель начальника оперативного отдела штаба командующего экспедиционным корпусом генерал Гарднер.

— Мы полагаем, что на вашем участке фронта, — говорил он, — сосредоточено достаточно сил, чтобы нанести по Вьетконгу ощутимые удары. У нас есть возможность поставить его здесь в безвыходное положение и разгромить. Такая установка дана и союзным войскам. Президентские выборы отвлекали внимание наших друзей на политический фронт. Какое-то время он был для них самым важным. Вьетконг воспользовался этой ситуацией и совершил ряд крупных акций, особенно против военной базы Фусань, где обстановка продолжает оставаться сложной и напряженной. Поэтому активность на вашем участке не только облегчит положение там, но и может повлиять на развитие событий и здесь, и в дельте Меконга, где нам тоже приходится выдерживать упорный натиск вьетконговских частей, получающих всевозрастающую помощь.

— А какие м-еры, господин генерал, мы намерены предпринять, чтобы воспрепятствовать этому? Моя фамилия Холден, сэр. Майор Холден.

— Самая главная, самая действенная мера — эго наращивание наших ударов по Вьетконгу и акций возмездия против Ханоя, чтобы заставить его пойти на переговоры, но на наших условиях. Абсурдные требования северовьетнамских коммунистов о выводе американских войск из Южного Вьетнама, что якобы приведет к мирному урегулированию в этой стране, не имеют под собой почвы. Это обычная пропаганда. Мы пришли сюда, чтобы защитить своих друзей и идеалы Америки, и будем здесь столько, сколько потребуется для сокрушения коммунизма.

— Разрешите, сэр, задать еще один вопрос?

— Пожалуйста, задавайте, — генерал еще не остыл от только что произнесенной высокопарной речи.

— У многих офицеров, сэр, — и я отношусь к ним — есть мнение, что мы распыляем свои силы, не используем свою мощь с достаточной эффективностью.

— Что вы имеете в виду, майор? — с оттенком недовольства отозвался генерал.

— Скажу о положении на нашем участке, где по меньшей мере треть дивизии занята охраной «стратегических деревень», в которых живут полудикие горные племена. Огромный контингент южновьетнамских войск тоже занимается в основном охранной службой. Вместо того чтобы энергично бороться с Вьетконгом, батальоны и полки охраняют лагеря, как бы из них не разбежались горцы. Не лучше было бы открыть ворота — и пусть они бегут, куда хотят, а хорошо вооруженные батальоны направили бы свои £илы против Вьетконга?

— Вы, майор, хотите обеспечить резервы для Вьет-

конга? — ядовито спросил генерал. — Мы создавали «стратегические деревни» и безлюдные зоны, чтобы лишить Вьетконг возможности использовать местное население для своего пополнения.

— Я советник командира вьетнамского полка особого назначения, господин генерал. Мы проводим карательные акции против деревень, поддерживающих Вьетконг. Это нелегкая работа, сэр. Лучше воевать с противником в открытую, чем делать то, что не приносит большой пользы. Когда мы пришли в этот район, тут, говорят, понятия не имели о Вьетконге. Теперь к нему бегут даже из «стратегических деревень».

— Вы паникуете, майор Холден, или устали? Вы давно во Вьетнаме?

— Три года, сэр. Вполне достаточно, чтобы чему-то научиться и в чем-то разочароваться.

— Срок немалый, — проговорил генерал после минутного молчания, — значит, у вас богатый опыт, много наблюдений. Напишите свои соображения, изложите их обоснованно и веско, а я доложу о них генералу Уэстморленду, он с большим вниманием относится к предложениям опытных офицеров.

— Спасибо, сэр, — сказал майор, — я учту ваше пожелание.

— Вот и хорошо. А сейчас перейдем к более конкретным делам. Перед вашей дивизией и действующими вместе с ней частями наших друзей стоит сейчас задача нанести чувствительный удар по Вьетконгу. План операции таков…

В течение четверти часа генерал изложил общую установку, показав хорошее знание театра военных действий.

— Операция должна начаться не позже пятого декабря, таков приказ генерала Уэстморленда, — закончил генерал свое выступление.

За неделю до установленного срока в четыре часа утра по расположению первого батальона американской дивизии, уже выдвинутого на рубеж, с которого должно начаться наступление, ударила артиллерия сил освобождения. Завыла сирена тревоги. Командир батальона по внутренней связи приказал командирам рот и приданному дивизиону бронетранспортеров приготовиться к возможной атаке Вьетконга, выводить солдат из казарм на оборонительную линий), не допускать паники. Солдаты поспешно, беспорядочно, ничего толком не понимая, что произошло, выбегали из казарм под разрывы снарядов и мин, поднимающих столбы земли, пронизанные багровыми сполохами. С трудом воспринимая смысл ко- манд, то и дело заглушаемых взрывами, солдаты инстинктивно прижимались к строениям, пытаясь около них найти хотя бы призрачную защиту. Им казалось, что лагерь окружен сотнями орудий и каждый ствол нацелен не куда-то в темное, непроглядное пространство, а в них во всех и в каждого в отдельности.

Когда начался штурм Бодыка, в двадцати километрах от него батальон капитана Туана атаковал укрепленный пост сайгонского полка особого назначения, несшего охрану «стратегической деревни», где за прочной оградой и колючей проволокой содержались под неусыпным надзором две тысячи горцев. Пока солдаты поста отражали нападение, горцы разорвали колючую проволоку и разбежались. Утром в погоню за ними были брошены две роты «гражданской гвардии» и поддерживающие их четыре американских бронетранспортера со взводом морских пехотинцев. Американские вертоле-ты совершили несколько вылетов, забрасывая беглецов бомбами и обстреливая из пулеметов. «Гражданские гвардейцы» отрезали им путь отступления, гонялись за безоружными, расстреливали на месте, кого удавалось I задержать.

[Штаб полковника Ле Ханя, получив сообщение об этом, отдал приказ выйти на защиту горцев. Батальон, находившийся ближе других к месту событий, устроил засаду, подорвал три бронетранспортера и начал уничтожение карателей. Штаб американской пехотной дивизии, посчитав, что именно здесь находятся основные силы противника, бросил сюда свой свежий батальон и полтора батальона южновьетнамского полка. Полковнику Ле Ханю пришлось тоже укрепить свои подразделения. На небольшом участке почти вплотную друг к другу оказалось несколько тысяч человек. Близость позиций обеих сторон лишала американское командование возможности применить авиацию, и это сразу уравняло шансы сражающихся. А лучшее знание местности и опыт ведения боев в горно-лесистом районе давали преимущество силам освобождения, к которым присоединилось несколько сот горцев. Добыв хотя и примитивное оружие в виде охотничьих ружей, луков и арбалетов, они — меткости их мог бы позавидовать любой снайпер— стали выбивать американских и южновьетнамских солдат и офицеров. Попытка карателей выйти из боя, оторваться от противника была не очень успешной. Стрелой из арбалета был убит и майор Холден, которого обнаружили потом на поле боя. В его полевой сумке нашли незаконченное донесение на имя генерала Уэстморленда с изложением мыслей и наблюдений о необходимости изменить тактику ведения боевых действий против Вьетконга на этом участке. «Я не берусь судить а том, — писал он, — как следует вести войну вообще, но то, что мы здесь делаем, ведет нас в тупик».

Больше недели продолжались упорные бои. Потери, понесенные в них, заставили американское командование отказаться от дальнейшей попытки продолжать наступление. Под прикрытием плотного авиационного огня остатки американо-сайгонских частей отступили, бросая убитых, технику и тяжелое оружие — пушки и минометы. Только раненых удалось эвакуировать вертолетами, и то лишь в основном американцев. Полторы сотни раненых южновьетнамских солдат попали в плен и были отправлены в полевые госпитали сил освобождения.

Наступление в районе Бодыка привело к ликвидации сложной системы хорошо оснащенных боевой техникой блокпостов, державших под контролем обширную территорию. Для американо-сайгонских войск создавалась опасность полной потери крайне важной зоны, закрывавшей подступы к военным базам на Центральном плато. Уэстморленд вызвал к себе генерала Гарднера и, не скрывая недовольства, потребовал отчета, почему приказ штаба о наступлении, которому придавалось большое значение, оказался невыполненным. Гарднер чувствовал, что. оправдания, ссылки на непредусмотрительность командования пехотной дивизии, явно упустившего из виду изменение в боевой обстановке, не будут приняты командующим в расчет, стал говорить о плохо проведенной разведке.

— Мы посылали вас для руководства боями, надеясь, что вы учтете все факторы. У вас были опыт и достаточно полномочий, чтобы вести дело к успешному развитию наступлений, — прервал его командующий.