Игры на острове - Джоанна Макдональд

— Да, это я могу. — Элисон перевела взгляд на Сайнед, чтобы узнать ее мнение, и та ей одобрительно кивнула. — Ну что ж, тогда все в порядке. Должна заметить, что мне очень хочется пойти с тобой — если только ты не заскучаешь в обществе пожилой дамы.

— Вот уж нет, — заверил ее Найниэн. — Я никогда не скучаю с пожилыми дамами. Моя бабуля — старушка просто класс. Знаете, она жила здесь, когда была еще ребенком.

Как все взрослые люди, Сайнед резко возразила, когда ее сын назвал Элисон пожилой дамой, но ее приятельница приняла это спокойно, понимая, что для пятнадцатилетнего пятидесятипятилетний человек на самом деле старый.

С воодушевлением в голосе Элисон Грант сказала Найниэну:

— Мои сын Росс, точно как ты, Найниэн, интересовался животными и любил ухаживать за ними. Как и отец, он был страстным фанатиком. Сейчас он стал ветеринаром.

— Я тоже хочу быть ветеринаром, — заявил с энтузиазмом Найниэн. — Но чтобы поступить на ветеринарный факультет, нужно много заниматься и получить оценки выше, чем на медицинском.

— Конечно, это правильно, — согласилась Элисон. — Фрейзер всегда говорил, что животные заслуживают лучших докторов, чем люди.

— Будучи зоологом — ему ли это было не понимать! — воскликнула Сайнед.

— Он был прав, — горячо сказал Найниэн. — Животные заслуживают самого пристального внимания людей.

— Теперь я окончательно убедилась, что мы с тобой будем отличными наблюдателями за кабанами, — улыбнулась Элисон, как не улыбалась уже много месяцев. — Буду с нетерпением ждать, когда мы с тобой отправимся.

На следующий вечер, когда все остальные гости наслаждались обедом Калюма из пяти блюд, Элисон с Найниэном уже устроили себе пункт наблюдения под кустом рододендрона у сосновой рощи, захватив с собой термос с кофе и сандвичи из солодового хлеба.

— Я взяла с собой вот что, — прошептала Элисон, вынимая из кожаного чехла бинокль. — Это Фрейзера. Он всегда его брал для ночных наблюдений. У бинокля инфракрасные линзы, так что в темноте лучше видно.

— Великолепно, — прошептал Найниэн. — Можно взглянуть?

Минут двадцать он изучал с помощью бинокля все вокруг, когда его толкнула Элисон и указала на нору среди корней ближайшего дерева. Даже в ночной темноте была отчетливо видна появившаяся оттуда голова кабана с черно-белыми полосками.

— Это кабан-самец, — пробормотала Элисон. — Он вышел на разведку, проверяет, спокойно ли вокруг.

И точно, через несколько минут появилась вторая голова, потом вынырнуло серое туловище, и они пробежали по площадке, которую кабаны заботливо вырыли за несколько ярдов от входа в нору. Пока они осматривали все вокруг, два подсвинка, уже доросших до половины размера родителей, барахтались в полумраке, обнюхивая друг друга и повизгивая. Минут десять семейство кабанов не уходило от своей норы — опорожняясь, потягиваясь и тихонько, осторожно принюхиваясь. Элисон так хорошо выбрала место для укрытия, убедившись, что оно с подветренной стороны и достаточно удалено, что кабаны не заметили их.

— Они намного больше, чем я думал, — выдохнул возбужденно Найниэн. — И намного красивей.

Взрослые кабаны были размером с таксу, но другой формы и еще отличались своими знаменитыми полосатыми головами, длинными чувствительными носами с розовыми пятачками, черными животами и странно пятнистыми серо-белыми боками. «Будто куриная грудка или рыба, посыпанная свежемолотым перцем», — сравнил про себя Найниэн.

— Каждая щетинка на спинке белая, с черной полоской у самого кончика. Вот из-за этого она на вид как бы трехмерная, — прошептала Элисон. — Ты теперь понял, почему мой муж столько времени провел, наблюдая за ними? Удивительно, что это семейство диких кабанов, и не маленькое, живет в нескольких ярдах от гостиницы, а никто даже не знает!

— Они уходят, — сообщил Найниэн, следя в бинокль ночного видения, как секач повел прочь подсвинков и свинью по хорошо заметной, но очень узкой тропинке, направляясь к лугу, где пасли коров.

Когда они скрылись из виду, Элисон приподнялась, присела и потерла онемевшие икры:

— Ох, теперь лучше. Для таких дурачеств я сделалась старовата.

Найниэн не обратил внимания на такую, по его мнению, ненужную помеху в их наблюдениях.

— Куда же они подались? — спросил он, думая о своем, почти нормальным голосом, раз кабаны уже ушли. — Можно нам пойти за ними?

— Но я не смогу. Сейчас уж точно не пойду, — ответила Элисон. — Они будут искать себе еду, а ты можешь на них наткнуться и напугать. Они будут рыть землю, ловить и есть лесных мышей и полевок, плоды и траву. По своим привычкам в еде они довольно похожи на нас, всеядные, как называл их Фрейзер.

— А захотят они есть то, что мы для них принесем? Можно ли их приручить? — допытывался Найниэн.

Элисон засомневалась:

— Даже не знаю. Они очень опасаются людей, и не без причины. Знаешь, ведь их травят собаками из спортивного интереса. Для этого собак даже специально натаскивают. Кое-где это еще делается, как мне известно. Или же их убивают из-за щетины, а то и просто потому, что люди их боятся. До недавнего времени считали, что они разносят столбняк и туберкулез. Человек — это единственный их враг, и, конечно, собаки их постоянно пугают. Но если ты будешь делать это постепенно, возможно, ты их приручишь.

— А чем мне их подкармливать?

— Они едят почти все. Хлеб, молоко, даже орехи и яблоки. Все свежее и привлекательное по вкусу и запаху.

— Этим я и займусь, — заявил мальчик. — Я попытаюсь приручить их, чтобы они брали еду у меня из рук до того, как уеду из Талиски.

В слабом свете звезд зубы Элисон блеснули.

— Это вызов, — кивнула она ободряюще, поднялась и выпрямилась.

А Найниэн продолжал мечтать:

— Может, я смогу приучить их подходить к гостинице после обеда. Людям может понравиться наблюдать, как они едят, правда же?

— Конечно, если они их не будут бояться. А тебе нужно позаботиться, чтобы в течение дня их в норе никто не беспокоил. Если это случится, они уйдут. И как раз это я сама собираюсь сделать.

Элисон подняла подстилку, на которой сидела.

— Ты оставайся и понаблюдай, как они вернутся. Внимательно следи в бинокль и дашь мне знать, что увидишь. Сейчас самое время старушкам ложиться спать.

— Но вы не старушка, — любезно возразил Найниэн, тоже вставая. — Вы просто класс! Спасибо большое, что вы показали, как все надо делать, и рассказали мне о диких кабанах.

Как ей быть, Элисон не знала — если его крепко обнять, не смутится ли он от чрезмерно бурной реакции, но сама почувствовала, что прослезилась, и сказала с чувством: