Игры на острове - Джоанна Макдональд

— Пятьдесят тысяч? Звучит ужасно внушительно, — отметила Нелл. — А ты уверена?

И Финелла заверила ее:

— Я позволяю вам снизить цены, так что вы сможете увидеть, что я имею в виду. Но в принципе — как ты считаешь?

— Мне нужно это обсудить с Тэлли, конечно, но звучит интересно. Когда ты сказала, что Талиска будет принимать этот показ на уик-энде, что ты точно имела в виду?

— Богатые люди — это как сделка. Поднимите цены вдвое против настоящей цены и дайте им гала-обед и показ моделей, и они решат, что у них вечер, где можно хорошо поторговаться — даже если они на кашемир спустят состояние! Между тем они на три ночи заполнят вам отель в мертвый сезон, и вы тоже получите часть доходов от продажи. Швырнем им кое-какое сексуальное бельецо для девушек, его тоже покажут просто для того, чтобы дать что-то мужьям и любовникам — погасить боль расставания с деньгами, и все будут счастливы. Это обязательно пройдет.

— Если только они не наедятся этого кашемира под завязку, — практично заметила Нелл.

— Они все проглотят, — безапелляционно заявила Финелла. — Против моей коллекции устоять невозможно. Я даже продемонстрирую вам с Тэлли некоторые модели из коллекции после обеда. Между прочим, где он?

Нелл посмотрела на их столик, где они обычно сидели, в дальнем углу столовой. Он был пуст.

— Наверное, ест пирог и запивает его пивом в баре, внизу по дороге. В последнее время он стал совершенным аборигеном. Но позднее он придет, чтобы сделать послеобеденный общий сбор. Я уверена, что ему очень и очень понравится показ твоей одежды.

Финелла доверительно наклонилась к Нелл.

— Он довольно красив, весь из себя, — проворковала она. — Как он, доступен?

Нелл поджала губы и покачала рукой, как бы уравновешивая стрелку весов.

— Разберешься. Почему бы тебе не примерить, а там увидишь?

Финелла искоса посмотрела на Нелл.

— В моей семье говорили: «пососи и увидишь». Мой братишка всегда путал «с» и «н», и получалось неприлично, хотя я думала, что это относится к сладостям.

Нелл засмеялась и подумала, как хорошо было бы женить собственного брата на этой добросердечной сирене. В настоящее время Тэлли, кажется, влюблен во Флору по уши — этого Нелл не могла сказать Финелле. Но насчет Тэлли никогда не знаешь наверняка…

В этот же вечер, позднее, в квартире Нелл прошел частный показ моделей. Вначале Тэлли был вежлив, но особой радости не выказывал. Он этого менталитета кошачьих походок на подиуме с Джеммой досыта наелся и больше этим не хотел воодушевляться. Показ моделей Финеллы преследовал, однако, другую цель. Никаких утомительных глазений и сутуло-расслабленной спины. В своих обольстительных, облегающих костюмах она была обворожительна, и постепенно Тэлли почувствовал себя увлеченным и повеселевшим. И, более того, понял, что и Финелла этим забавляется, наслаждаясь, как никто другой, своей игрой. Ключом к ее коллекции был цвет: в одной группе одежды преобладали абрикосовый, серый и розовый, а в другой — сочетание ярко-черного и кремового создавали резкий контраст, сильно отличающийся от надоевшего черного и белого, излюбленных цветов в коллекциях для состоятельных. Модели были одновременно и облегающими, и свободными. Маленькие джемпера с прекрасными линиями подчеркивали великолепный бюст Финеллы, брюки были свободного кроя. Платья были элегантные, облегающие, с интересными деталями в вязке полос и узоров, из дорогой пряжи (пятьдесят фунтов за фунт), с дополнениями из замысловатых широченных шарфов, накидок с меховой оторочкой и жакетов простых фасонов. В моделях Финеллы сочеталась роскошная мягкость кашемира с гибким изяществом вязки и вырезов, и были они, как и заявила Финелла, сногсшибательны и неотразимы. Последним она продемонстрировала piece de resistance[31] — черное (с круглым вырезом) вечернее платье с длинными рукавами, приталенное, с очень узкой юбкой, обшитое по рукавам, подолу и вырезу узкой полоской вышивки из черного янтарного бисера. Под него, для чувственного эффекта, Финелла не надела ничего, и это тонкое, чулочной вязки, платье черного цвета облегало ее, подчеркивая все линии ее тела.

— Настоящий Голливуд! — И Тэлли не удержался от аплодисментов. — Согласен полностью, что уикэнд «Кашемир Дрюммон-Эллиот» мы должны провести, но только если мисс Дрюммон-Эллиот продемонстрирует это платье лично, а также и то, что под ним надето!

Эту смешную реплику Финелла встретила кокетливым смехом.

— Как известно моим конкурентам, для дела я готова сделать что угодно. Итак, я продемонстрирую это платье, и другие, которые вы укажете, но вот то, что под ними, пусть демонстрируют кому под тридцать. Нет ничего хуже овцы, вырядившейся под ягненка.

— Если овца — это вы, то всякий раз подавайте мне баранину! — сострил Тэлли.

— Вот почему я так люблю трикотаж, — добавила Финелла, сделавшись на какую-то минуту откровенной. — Я понимаю, что модные стильные вещи могут сотворить с телом чудеса, если эти наряды сделаны из кашемира. Непривлекательная тридцатилетняя особа в моих нарядах может переплюнуть прелестную нимфетку. Так что, видите, богатые распутницы любят мои наряды за то, что они придают им власти. А богатым мужчинам нравится покупать их для своих жен, чтобы их жены выглядели так же эффектно, как и их содержанки. Вы не прогадаете, всегда попадете в яблочко!

— Здесь сейчас прозвучал урок по Евангелию от Святого Кашемира, глава пятая, строка первая, — пробормотала Нелл. Она подошла к Финелле и с чувством ее поцеловала.

— Твоя коллекция — чудо. Как бы мне хотелось все из нее заполучить! Как ты думаешь, я могла бы носить это платье?

Финелла скользнула оценивающим взглядом по фигуре Нелл:

— Честно говоря, дорогая, — нет. Думаю, что нам нужно тебя немножко подкормить. Ты сделалась немного костлявой.

Нелл вспыхнула от возмущения:

— Костлявая? Ты шутишь! Я всегда была толстой!

Тонкие брови Финеллы поднялись выше:

— Взгляни на себя в зеркало, милая. Ты сильно худеешь, верно, Тэлли?

Тэлли повернулся и посмотрел на сестру. Как он этого раньше не замечал? От прежней Нелл почти ничего не осталось.

— Финелла права. Ты сильно похудела. Если не остановишься, то превратишься в маленькое пятно на кухонном полу, а ты знаешь, что Калюм делает с пятнами.

— Господи, черт возьми, и так всегда, — вдруг гневно вскричала Нелл. — Всю жизнь тебе твердят, что ты слишком толстая, а потом, когда ты немного сбросишь вес, каждый начинает говорить, что ты слишком худая. Я бы хотела, чтобы вы занимались своими делами, а в мои дела нос не совали.