Магистр Тайной Печати - Кристиана Берестова

— Не говори ерунды. Ты любишь Курта, а все, что ты чувствуешь ко мне, просто чары.

На ее личике отразилась злая ирония.

— А ты на мои чары значит больше не реагируешь?

Чего она добивается? Я никак не мог понять.

— Я всегда любил тебя и всегда буду любить, но теперь в моей жизни появился кое-кто еще и я не стану ее предавать.

Айрин ничего больше не сказала, только едва дрогнули ее губы, а лицо стало чуточку бледнее. Вот уже второй день она заговаривает со мной "о нас" и как будто жалеет о прошлом. Я не понимал, что это: внезапно нахлынувшая ностальгия или она действительно жалела о том, что бросила меня когда-то.

— Ты можешь не отвечать мне, но я должен спросить, ведь ты совсем сбила меня с толку. Если бы я сейчас предложил тебе вернуться, ты согласилась бы на это?

Рини повернула ко мне растерянное личико и я увидел, как по ее щеке скатилась хрустальная слезинка.

— Я не знаю, Кристи, — прошептала она еле слышно.

Я живу на свете больше тысячи лет, но так и научился выносить женские слезы. Меня бесит бессилие, что как бы я не старался, далеко не все в моей власти. Когда плачут мои любимые женщины, мне хочется перевернуть землю, совершить невозможный подвиг или ритуальное самоубийство. Все что угодно, лишь бы их прекрасные глазки снова заблестели радостью.

— Ты можешь разрезать меня на части Рини, только не плачь.

Она горько усмехнулась.

— Точно. Часть мне, часть Лиаде, часть Самаэлю без которого, ты жить не можешь.

Я встал закутанный в плед, как в греческой тоге, подошел к ней и снова сел на корточки возле ее ног. Рини хмыкнула и улыбка вернулась на ее красивое личико.

— Какое счастье! Вот ты уже и улыбнулась мне презренному.

Айрин протянула руку и потрепала меня по волосам, запуская в них тонкие пальцы.

— Дурачок ты мой, ты всегда будешь для меня моим главным мужчиной.

Еле ощутимый ветерок прокатился по пещере. Я поднялся как раз когда скала вновь расступилась, выпуская к нам Марлу.

— Так ребятушки, скорее садитесь, иначе не успеем.

Тревожно приказала она, опускаясь в свое кресло стоявшее между нашими, и положила призрачные руки на подлокотники ладонями вверх.

— Положите ваши ладошки на мои и закройте глаза. Лучше всего расслабьтесь и попытайтесь меня не блокировать.

Ладонь Марлы на ощупь напоминала порыв ветра. Она казалась бесплотной, но какая-то материя в ней все же была раз моя рука не прошла сквозь ее руку, а зависла в воздухе наткнувшись на невидимую опору, имевшую призрачные контуры человеческой кисти.

Поначалу мое сознание противилось чужеродному вторжению, пытаясь выставить несокрушимую оборону. Но касание Креатора, подобное дыханию океана, с тихим шелестом проникало сквозь броню. А потом начались образы…

Я видел Донну. Маленькая девочка с длинными русыми косичками бежала по цветущему лугу. Высокая трава местами доходила ей до самых плеч. Я слышал ее переливчатый смех, видел букет колокольчиков в ее руках, она собирала их для Айрин. Рини всегда любила луговые цветы. Следом за Донной бежала ее подружка Мадлен. А потом они, взявшись за руки, побежали к нашему дому. Вспышка света.

А вот Донна с Айрин собирают целебные травы и развешивают их пучками в сарае за домом. Вот Донна порезала пальчик об острый лист осоки и Рини заговаривает ей ранку. А вот мы все вместе за праздничным столом в честь последнего дня зимы. Стопка горячих блинов, обжигающий аромат клубничного морса. Вспышка.

Тот самый день, когда Донна пошла в деревню к подружке. Вот они жуют горячие пирожки, состряпанные матерью Мадлен. Мадлен, так кажется, звали подругу дочери. Вспышка.

Донна с Мадлен разговаривают о мальчиках. Моей дочери нравится Алейни, внук старосты. Он хорошо рисовал и однажды нарисовал углем портрет Донны на стене своего дома. Вспышка.

В деревню въезжает конный отряд. Вооруженные до зубов стражники сбивают женщин в кучу, хлещут их кнутами. Донна с Мадлен бегут к лесу и они успели бы укрыться. Пронзительный крик. Это дочь старосты. Ее за волосы волокут по земле. Донна оборачивается и кадр замедляется. Она видит как из дома выбегает Алейни. В его руках длинная жердь. Короткая схватка. Зачем он полез, ведь сразу было ясно, что силы неравны?!! Мушкетный выстрел и на рубахе парня расцветают кровавые лепестки маков. Он падает и одновременно Донна бросается к нему. Мадлен окрикивает ее, пытаясь остановить подругу, бежит за ней. Алейни уже никто не смог бы помочь, даже Айрин со всей своей магией. Алейни мертв. А девочек хватают солдаты и тащат их вместе со всеми женщинами, в большой сарай. Мадлен погибла из-за Донны, так же, как наша дочь погибла, из-за Алейни… Вспышка.

Зажженный факел впивается в соломенную крышу сарая. Дверь сарая запирают на тяжелый засов. Картинка ускоряется, как на перемотке. Марла не стала затягивать нашу агонию, но мы все-таки увидели это: языки пламени, пожирающие проваливающуюся крышу, крики боли и ужаса слившиеся с треском обвалившихся балок. Они умерли быстро, заваленные балками и обвалившейся крышей. Вспышка.

Освещенная ярким огнем поляна, души умерших, выстроившиеся перед Айрин. Кристально-чистая душа Донны прощается с нами и улетает в звездное небо. Вспышка.

Воссозданное из пепла тело, очень похожее на нашу дочь, как кукла хлопает глазами в которых нет ни единой мысли. В этих глазах не отражается душа. Вспышка.

Пустое тело обретает душу. В ее глазах вспыхивает блеск, какой-то злой адский блеск, напоминающий тлеющие угли преисподней. Эти глаза отсвечивают неоном и два узких зрачка надвое расчерчивают поля радужной оболочки. Нежные губки кривятся в жесткую линию, а из-под верхней губы показываются два острых клыка. Нежные розовые ногти вытягиваются в острые когти носферату.

Каким же слепым было материнское сердце Айрин, что она продолжала называть это существо дочерью!

Следующие кадры показали нам жизнь тела Донны в новом воплощении. Я немало повидал за свою жизнь, но увиденное было сущим кошмаром. Это было воплощенное зло. Где был все это время Михаэль?!! Почему он не отдал приказ уничтожить этот кусок садизма? Ответ на этот вопрос я получил позже. Вспышка.

— Откройте глаза, — откуда-то издалека прозвучал размытый голос Креатора.

Я открыл глаза и посмотрел на Рини, ее личико было мокрым от слез. Стыдясь нас, она закрыла лицо руками и зарыдала, горько и безутешно. По моим щекам тоже текли предательские слезы. Не каждому под силу касание Креатора когда оживает то, что давно казалось бы, кануло в Лету. Я понимал, для чего Марла показала нам как умирала Донна. Она дала Рини возможность собственными глазами увидеть гибель дочки, помогая ей до конца осознать: Донна давно мертва, и у приговоренного к уничтожению существа, нет с ней ничего общего кроме внешнего, довольно поверхностного сходства.