Танец с драконами - Джордж Мартин

— Свет впереди, — предупредил Юный Гриф.

Тирион тоже его увидел. Рыбацкая лодка или другая барка, сказал он себе, но почему-то знал, что это не так. Нос начал зудеть, и карлик беспощадно его расцарапал. Свет становился ярче по мере того, как "Робкая Дева" приближалась к нему: далекая тусклая звезда, едва мерцающая сквозь туман, словно манила к себе. Вскоре он разделился на два огонька, потом на три — неровный ряд сигнальных огней поднимался из воды.

— Мост Грез, — назвал его Гриф. — На пролете будут каменные люди. Некоторые могут начать выть при нашем приближении, но вряд ли они нападут на нас. Большинство каменных людей — хрупкие создания, неповоротливые, неуклюжие, глупые. Под конец все они сходят с ума, но именно тогда становятся особенно опасными. Если понадобится, отгоняйте их факелами. И ни в коем случае не давайте им прикоснуться к вам.

— Может быть, они нас даже не заметят, — сказал Халдон Полумейстер. — Туман будет скрывать нас почти до самого моста. Мы минуем их раньше, чем они поймут, что мы здесь.

Каменные глаза слепы, подумал Тирион. Он знал, что смертельная форма серой хвори сначала поражала конечности: пощипывание в кончиках пальцев, почернение ногтей на ногах, потеря чувствительности. По мере того, как онемение пробиралось в руку или проходило ступню и поднималось вверх по ноге, плоть становилась жесткой и холодной, а кожа жертвы принимала сероватый оттенок, уподобляясь камню. Он слышал, что существует три хороших средства от серой хвори: топор, меч и мясницкий нож. Еще Тирион знал, что отрубание пораженных частей иногда останавливало распространение болезни, но не всегда. Многие люди жертвовали рукой или ступней и обнаруживали потом, что другая становилась серой. Если такое случалось, то надежды больше не было. Слепота становилась обычным делом, когда окаменение доходило до лица. На последних стадиях болезнь уходила внутрь — в мышцы, кости и внутренние органы.

Мост приближался. "Мост Грез", сказал о нем Гриф, но эти грезы казались растоптанными и разбитыми. Блеклые каменные арки, уходившие в туман, тянулись от Дворца Скорби до западного берега реки. Половина из них обрушилась: их увлекли вниз тяжесть свисающего серого мха и хватка толстых черных стеблей, вырастающих из воды. Широкие деревянные пролеты моста прогнили, но несколько фонарей, установленных вдоль него, все еще горели. "Робкая Дева" подплыла ближе, и Тирион смог разглядеть движущиеся очертания каменных людей, бесцельно слоняющихся вокруг источника света, словно медленная серая моль. Одни были полностью голыми, другие закутаны в саваны.

Гриф обнажил меч.

— Йолло, зажги факелы. Парень, отведи Лемору в ее каюту и оставайся с ней.

Юный Гриф бросил на отца строптивый взгляд.

— Лемора знает, где ее каюта. Я хочу остаться.

— Мы поклялись защищать тебя, — мягко сказала септа.

— Мне не нужна защита. Я умею обращаться с мечом не хуже Утки. Я наполовину рыцарь.

— А на другую половину мальчишка, — сказал Гриф. — Делай, как тебе говорят. Сейчас же.

Юноша тихо выругался и бросил шест на палубу. Звук вызвал странное эхо в тумане, и на мгновение показалось, что вокруг них падают шесты.

— Почему я должен бежать и прятаться? Халдон остается, и Исилла. Даже Хугор.

— Да, — сказал Тирион, — но я достаточно мал, чтобы спрятаться за уткой. — Он сунул полдюжины факелов в тлеющие угли жаровни и смотрел, как вспыхнули промасленные тряпки. Не пялься на огонь, сказал он себе. Из-за пламени он мог ослепнуть в ночи.

— Ты карлик, — пренебрежительно сказал Юный Гриф.

— Моя тайна раскрыта, — согласился Тирион. — Да, я вполовину меньше Халдона и всем плевать, выживу я или умру. — И мне прежде всего. — А вот ты… ты — это все.

— Карлик, — сказал Гриф. — Я тебя предупреждал…

Из тумана донесся дрожащий вой, гнетущий и высокий.

Лемора обернулась, трепеща от ужаса:

— Семеро, спасите нас.

До разрушенного моста оставалось меньше пяти ярдов. Вокруг его опор бурлила вода, как пена из рта сумасшедшего. В сорока футах над ними, у мерцающих фонарей стонали и бормотали каменные люди. Большинство из них вообще не обратили внимания на "Робкую Деву" — не более чем на проплывающее бревно. Тирион сжал крепче факел и осознал, что не дышит. Они были под мостом, с каждой стороны нависали белые стены, покрытые наростами серой плесени, вокруг них гневно пенилась вода. В какой-то момент показалось, что лодка разобьется о правую опору, но Утка поднял шест и вытолкнул их к центру канала. Еще через мгновение они проскочили мост.

Едва Тирион успел выдохнуть, как Юный Гриф схватил его за руку:

— Что это значит? Я это все? Что ты имеешь в виду? Почему "я это все"?

— Почему, — ответил Тирион, — да потому что, если каменные люди заберут Яндри, Грифа или нашу прекрасную Лемору, мы погорюем о них и пойдем дальше. А потеряешь тебя — и все дело пропало, все эти годы лихорадочных интриг торговца сыром и евнуха пойдут насмарку… разве не так?

Мальчик посмотрел на Грифа.

— Он знает, кто я такой.

Если бы я не узнал раньше, то понял бы это сейчас.

К тому времени "Робкая Дева" уже оставила позади Мост Грез. Все, что от него осталось, — гаснущие огоньки за кормой. Вскоре и они пропали.

— Ты Юный Гриф, сын наемника Грифа, — сказал Тирион. — Или, возможно, ты Воин в смертном облике. Дай-ка взгляну поближе. — Он поднял факел, и свет разлился по лицу Юного Грифа.

— Прекрати, — приказал Гриф. — Или пожалеешь об этом.

Карлик не обратил на него внимания:

— Синие волосы делают и глаза тоже синими, это хорошо. И сказка о волосах, выкрашенных в честь твоей умершей тирошийской мамаши, так тронула меня, что я чуть не расплакался. Но все же любопытный человек заинтересовался бы, зачем щенку какого-то наемника нужна порочная септа для просвещения в Вере или мейстер без цепи для наставлений в истории и языках. А умный человек мог бы задаться вопросом, зачем твоему отцу нанимать межевого рыцаря учить тебя сражаться, вместо того чтобы просто послать в один из вольных отрядов. Это выглядит так, будто кто-то хотел спрятать тебя, одновременно готовя к… чему? Я в недоумении, но уверен, со временем пойму, в чем тут дело. Но, должен признать, ты прекрасно выглядишь для мертвого мальчика.

Парень покраснел.

— Я не мертвый.

— Как же так? Мой лорд-отец завернул твое тело в алый плащ и положил тебя рядом с сестрой у подножия Железного Трона как подарок новому королю. Те, у кого хватило мужества приподнять плащ, утверждали, что ты лишился половины головы.