Путешествие в страну снега и медведей - Саша Урбан

— Самую малость. Доводилось однажды развлекать китайского посла, пока мой коллега крал разведданные.

— Тогда советую размять пальцы.

— Вам бы в политику, моя дорогая, — усмехнулся Трелони.

— Подумаю об этом, когда выберемся.

Раздался звон дверного колокольчика. Параллельно кто-то остервенело забарабанил в парадные двери. Дарья дернулась, как напуганная птичка. Трелони положил руку ей на плечо в успокаивающем жесте. На долю юной леди выпала не самая простая неделька. Он обратил внимание на тени, залегшие у нее под глазами. «Она вообще спала?» — подумал он.

Задать вопрос он не успел, потому что воздух содрогнулся от требовательного: «Даша, открой!» Княжна тяжело вздохнула и направилась прочь из комнаты. Трелони последовал за ней.

Грин-де-Вальд обнаружился за в двух шагах от двери. Он спешно приводил в порядок растрепавшиеся волосы. Когда Дарья и Трелони показались, он окинул их придирчивым взглядом.

«Ну нет, так не пойдет», — хмыкнул он и взмахнул палочкой. Костюм Трелони тут же расправился и приобрел насыщенный синий цвет. Платье княжны тоже претерпело изменения: жесткая накрахмаленная ткань обернулась шелком, застегнутый до самого подбородка воротник исчез, открывая декольте, то же самое случилось с рукавами, они просто испарились, не оставив после себя и намека на перчатки. Волосы каштановой волной упали на плечи. Щеки девушки вспыхнули пунцовым, она попыталась перебросить хотя бы пару прядей вперед, чтобы не чувствовать себя обнаженной, как Венера Боттичелли.

— Не вздумайте смущаться, княжна, Вы прекрасны, — ободрил ее Грин-де-Вальд. — Кого-то принесло раньше времени. Вы не встретите гостей, как радушная хозяйка. У меня в этом маловато опыта.

Княжна кивнула и открыла дверь.

Оказавшийся на пороге Василевский сделал удивленное лицо и широко поклонился. Затем с сильным акцентом спросил на английском:

— Месье Грин-де-Вальд?

— Проходите, — ответила ему княжна, жестом приглашая войти. Второй рукой она незаметно ощупала карман платья. Флаконы остались на своем месте.

Дарья никогда не имела способностей к легиллименции, но двух коротких взглядом от Василевского было достаточно, чтобы понять: они не знакомы и так должно продолжаться и дальше.

— А Вы…? — скрестил руки на груди Геллерт, придирчиво оглядывая Василевского, выглядевшего так, словно он только что голыми руками разделался с медведем.

— Позвольте представиться, Аркадий Василевский, я заправляю делами на Хитровом рынке. Слыхал, в этом особняке остановился некий чародей, интересующийся всякими древностями. Вот, думал предложить свой скромный товар.

— А, я слышал Вашу фамилию, — сменил гнев на милость юноша.

— Тогда Вы тем более знаете, что я головой ручаюсь за свои услуги. И, как видите, моя голова все еще при мне, — хохотнул мужчина.

— Что ж, тогда, думаю, нам понадобится чай. Вы пьете настоящий английский чай? Я Вас угощу.

— С превеликим удовольствием.

Дарья бросила еще один взгляд на улицу и прикрыла дверь. Обернувшись, наткнулась на вопросительный взгляд Трелони и вложила в его руку ампулу с «Фемидой». Короткий обмен кивками, и они направились в гостиную, с которой и началось их утро.

Грин-де-Вальд соизволил зажечь побольше света, хоть он и всем своим видом показывал, что яркое освещение причиняет ему физическую боль. Трелони только с удовольствием выкрутил газовые рожки посильнее. Дарья по просьбе темного волшебника заняла место в кресле, в соседнем устроился Василевский. Трелони же со скучающим видом бродил по гостиной, как оживший предмет мебели.

— Давайте разберемся со всем побыстрее, а то я жду гостей, — попросил Грин-де-Вальд, нетерпеливо потирая руки. Василевский согласно кивнул, а затем медленно поднес чашку к губам, несколько раз подул на поверхность чая, пуская рябь, отставил чашку, бросил на дно пару кусочков сахара, размешал, снова подул, чтобы остудить, потянулся к сахарнице, но передумал. Тут уже даже Дарья была готова взвыть. Грин-де-Вальд побледнел, на его шее вздулись вены.

— Славный особняк, я знал его прежнего хозяина, — проговорил Василевский. — Такой скряга, готов был торговаться даже за последнюю сушеную горошину.

— Все мы не без изъяна, — хмыкнул Геллерт, окидывая собеседника красноречивым взглядом.

— Тоже верно. Вот какой у Вас изъян, мистер Грин-де-Вальд?

— Изъяны — это ярлыки, их навешивают другие.

— И все же Вы сказали…

— Это распространенное выражение, — сказал он и сцепил руки в замок.