Путешествие в страну снега и медведей - Саша Урбан

признание и даже не палочки, — понизил голос юноша, он перешел на бархатистый шепот. — А умение подняться из грязи, в которую нас втаптывают обстоятельства.

— И все же… — Трелони подался вперед, так, что лицом почувствовал тепло юношеской кожи и запах терпкого табака. Геллерт повторил его движение, так что теперь они чуть не соприкасались носами. — Вы охотитесь за самой сильной палочкой в мире. Нестыковка, мистер Грин-де-Вальд.

С этими словами он поднялся, схватил со стола свою палочку и размашистым шагом вышел в коридор.

***

Разговор был бесцеремонно прерван влетевшим в окно булыжником. Грейвз встрепенулся и чуть не потерял нить, когда осколки хлынули на пол. Василевский с видом радушного хозяина поднялся, чтобы приготовить своему гостю чай. Через пять минут, когда шум на улице стих, одним простым заклятьем мужчина восстановил разбитое стекло.

«Ну а как иначе? Если эти остолопы поймут, что окно зачаровано и не бьется, так они целыми днями будут тут торчать и камни бросать. Оно мне надо? Уж проще так», — ответил Аркадий Аркадьевич, когда Персиваль предложил укрепить окно магией. В словах мужчины было столько смысла, что Грейвз невольно начал проникаться к этому патрону местных контрабандистов, воров и взяточников.

Поспать ночью молодому мракоборцу так и не удалось. Вскоре после полуночи начались беспорядки, и каждые полчаса Василевскому приходили письма с последними сводками. Складывалось впечатление, что этот мужчина был осведомлен о происходящем в Москве лучше всей Канцелярии. А может, так оно и было на самом деле.

Всю ночь они торговались. Причем, это был самый странный торг в жизни Грейвза, потому что Василевский, скорее всего, уже нашел оптимальное решение, и теперь наводящими вопросами подталкивал Грейвза так, чтобы он озвучил его сам. А Персивалю-то много и не надо было: выманить Грин-де-Вальда, спасти княжну и уехать отсюда к чертовой матери.

— Допустим, я решу продать палочку, как Вы предлагаете, Грин-де-Вальду, — вернулся к их разговору Аркадий Аркадьевич. — Вы можете предложить мне какую-то дополнительную выгоду? Я сомневаюсь, что у мистера Грин-де-Вальда денег больше, чем, скажем, у какого-нибудь княжеского рода, охочего до древних артефактов.

Он сложил руки на животе и уставился на Грейвза с мягкой улыбкой, как ребенок, загадавший загадку взрослому и ожидающий, когда тот скажет «не знаю». Персиваль встал со стула и принялся нервно мерить шагами комнату.

— Ну, хорошо. Я правильно понимаю, что Вас не убедят мои доводы о том, что поимка Грин-де-Вальда избавит весь мир от хлопот?

— Меня это, честно говоря, совершенно не волнует. У нас и своих хлопот хватает, — он указал на окно, за которым раздавались крики и стрельба. — Одной больше — одной меньше. По сути, без разницы. Я заправляю Хитровкой уже столько лет, что для меня все эти авторитеты, диктаторы и амбициозные волшебники стали на одно лицо.

— Вы не понимаете, с кем мы все имеем дело на этот раз.

— Как Вы уже сказали, меня это не убедит. Что еще Вы можете мне предложить, чтобы я согласился на Ваши условия.

— Политическое убежище в Штатах? — обреченно спросил Грейвз.

— Уже интереснее, — улыбнулся Василевский. — Только исключительно убежище меня не интересует, не для того я терпел несносных англичанок, чтобы стать беженцем. Как насчет гражданства?

— У меня нет таких полномочий, — попытался отпираться Грейвз.

— Так обзаведитесь ими. Придумайте способ.

Грейвз снова вперил взгляд в ужасно раздражающие обои в мелкий цветочек. Бесконечные ромашки мельтешили перед глазами.

— Я направлю запрос, мистер Василевский, — выдавил юноша. Волшебник раздраженно фыркнул и скрестил руки на груди, намекая, что ответ неверный.

— Еще мне нужно будет жилье. О, не делайте такое лицо. Любому приличному человеку нужна крыша над головой. Сядьте, меня раздражает Ваша бледность. Моих сбережений должно хватить, чтобы позволить себе небольшую ферму, не беспокойтесь. Мне просто нужно быть уверенным, что власти штатов не заинтересуются… кхм… природой происхождения моих активов.

— Это пока самое простое, — ответил Грейвз. — Позвольте, я напишу пару писем. Представлю Вас как важного свидетеля, а также…

— Образцового гражданина, разделяющего истинно-американские ценности, — подсказал Аркадий Аркадьевич.

— Вы вообще в курсе, что в них входит?

— Понятия не имею, а сами американцы-то в курсе?

Грейвз не ответил.

По приказу Василевского, ему принесли бумагу и чернила, растопили камин, чтобы юноша мог незамедлительно отправить письмо в МАКУСА. У Василевского даже обнаружилась собственная