Сказы казачьего Яика - Владилен Иванович Машковцев

от фронта областях критические ситуации для государства возникали. И преобладали у нас патриотические настроения, а вовсе не те, о которых говорит А.И. Солженицын. Разумеется, что идущие на фронт добровольцами молодые люди из репрессированных семей делали это не по причине всесилия и праведности коммунистической идеологии, а для того, чтобы вырваться из касты проклятых обществом, стать полноценными гражданами, а может быть, и героями. Или грудь в крестах, или голова в кустах! Выросла к этому времени и значительная часть нового поколения – искренне верующих в советскую власть, в светлое будущее социализма. Прозреют они не скоро и не все.

И начавшаяся война поставила перед рабочей Магниткой одну задачу: мобилизовать все силы для помощи фронту, армии. Обиды на советскую власть у многих отодвинулись на второй, третий план. Да и далеко не у всех эти отрицательные эмоции существовали. А мощные всплески, извержения русского патриотизма в истории государства пока еще не мог объяснить ни один гений. Навряд ли раскроется эта великая загадка и в будущем. В общем – социально сложный и противоречивый конгломерат советского общества в начале войны превратился в монолит идейного и морального единства.

А выискивать какие-то колебания среди командармов производства, руководителей совсем уж бессмысленно. Воспроизведем отрывок из воспоминаний директора металлургического завода Григория Ивановича Носова:

«В канун войны комбинат находился в хорошей форме. 22 июня, в день нападения гитлеровской Германии на Советский Союз, завод досрочно закончил выполнение полугодового плана по всему циклу. Через два часа после того, как стало известно о нападении фашистов на нашу страну, собрался актив завода: командиры производства, партийные и профсоюзные работники. Лица всех присутствующих были суровыми, но ни на одном из них не было растерянности.

– Надо и нам включаться в бой, не ожидая указаний сверху, – сказал парторг ЦК ВКП(б) товарищ А.В. Лесков.

На активе было принято решение – перевести ряд печей на выпуск специального металла. Так начиналась перестройка комбината на военный лад. С полным пониманием ответственности перед страной начали рабочие выплавлять сталь для войны. Заводу было предложено в самый короткий срок освоить выплавку и прокат броневой стали. Передо мною лежало решение, и я мысленно старался обозреть весь путь нашего комбината. Мы только начали ломать установившиеся традиции в выплавке качественных марок стали. Но от тех марок стали, которые мы варили в больших печах, до броневой – дистанция огромного размера… Нигде в мире никто не пытался этого делать. Стало быть, невозможное должно стать возможным. Труднейшую задачу надо было решать быстро, так же быстро, как молниеносно развертывались события на фронтах.

Первая военная задача завода сводилась к следующему: как в кратчайший срок смонтировать эвакуируемый с юга броневой стан и начать катать броню. Весь технический персонал был мобилизован. Возник ряд проектов, где установить стан… В моем кабинете разгорелся горячий спор, на каком варианте остановиться. В разгар дискуссии появился озабоченный заместитель главного механика комбината Николай Андреевич Рыженко. Этот человек знал каждый уголок завода, каждый кран и стан, Рыженко оказывался всегда там, где был более всего нужен…»

Далее Г.И. Носов с драматическим накалом описывает, как по предложению Н.А. Рыженко броневые листы начали катать на блюминге № 3, а начальник цеха, который с этим не соглашался, был изгнан с завода. Этот красивенький сюжет несколько десятилетий кочевал из одной книжки в другую, использовался и в пропаганде для показа героических заслуг ММК в годы Великой Отечественной войны. По сути же, он фальшив, значение прокатки броневого листа на блюминге № 3 преувеличено. Производительность блюминга при прокатке броневого листа была в десять раз ниже предназначенного для этой цели мариупольского стана «4500». Мариупольский стан эвакуировали на Магнитку, и 15 октября 1941 года при горячей прокрутке был уже получен первый броневой лист. А запасы броневого листа на танковых заводах были значительны, жалкие сотни броневых листов, полученные на блюминге № 3, не решали проблемы. И при этом блюминг становился «узким местом», сокращался выпуск других сортаментов, не менее остро необходимых для военной промышленности.

Поэтому главная заслуга Магнитки, Г.И. Носова, В.Э. Дымщица, Н.А. Рыженко и многих других не в прокатке броневого листа на блюминге № 3, а в том, что был смонтирован прямо «с колес», в сроки фантастически короткие мариупольский броневой стан «4500».

О крупных стратегических запасах броневого листа в танковой промышленности Г.И. Носов и Н.А. Рыженко, разумеется, не могли знать, поэтому они и переоценивали значение рационализации с блюмингом № 3. А вот нарком черной металлургии Иван Федорович Тевосян мог бы и подкорректировать действия магнитогорцев. Вероятно, он не надеялся, не ожидал, что мариупольский стан вступит в строй так быстро… Да и сокращение стратегического запаса броневого листа было, наверное, непозволительным.

И все же, хотя и скромный, но добрый вклад с прокаткой броневого листа на блюминге № 3 был. И можно с благодарностью вспомнить тех, кто участвовал в этом: инженеров В.П. Кожевникова, К.И. Бурцева, Г.В. Савельева, механика А.П. Линникова, Н.Р. Ануфриенко… А в морально-психологическом аспекте этому и цены нет: хоть зубами, но вцеплюсь.

Громадной заслугой Магнитки, Г.И. Носова, С.И. Сахина, Ф.Д. Воронова и др. в самом начале войны является выплавка броневой стали в большегрузных мартеновских печах. Это уже было событие на уровне чуда. Событие, до сих пор не оцененное в должной мере. Вернемся вновь к первоисточникам, в которых «ни убавить, ни прибавить», к воспоминаниям Г.И. Носова:

«Броневую сталь всегда варили в небольших печах со специальным – так называемым “кислым” – подом. В Магнитогорске не было ни одного сталевара, который бы когда-либо работал на “кислых” печах. Наши инженеры знали “кислый” процесс только по книгам. Технический отдел наркомата снабдил нас рецептами, как переделать печи. Но нигде в мире нет таких огромных печей с “кислым” подом! Поэтому нам предложили уменьшить садку печей с 180 тонн до 120–130 тонн. Процесс надо вести так называемым дуплекс-методом: сначала сталь варят в “основной” печи, а доводят ее в “кислой”. Словом, канительно и малопроизводительно. Но делать нечего. Начинаем учиться. Всем ясно, что таким способом не удастся накормить блюминг сталью. В момент, когда надо было поднимать производство стали, мы вынуждены сознательно идти на снижение. Нет ли другого выхода? Над этим мучительно думают все инженеры комбината.

К нам приехали с других заводов опытные люди, знающие этот процесс. Из Ленинграда прибыла группа молодых ученых, специалистов по броне. Их прислал нарком. У нас было создано “бронебюро”. Все заняты поисками новых путей. Два ленинградца из “бронебюро” во главе с Семеном Израиловичем Сахниным предлагают увеличить выплавку броневой стали. Ленинградцы рассказывают, что они