Дети капитана Гранта - Жюль Верн

Всё шло хорошо до середины реки. Тут глубина увеличилась, и вода поднялась выше осей фургона. Быки, потеряв почву под ногами, бросились в сторону от брода, увлекая за собой фургон. Но Айртон соскочил в воду и, схватив быков за рога, заставил их вернуться на правильный путь.

В этот момент произошёл непредвиденный толчок, раздался треск, фургон наклонился набок, вода залила ноги путешественниц, и течение стало уносить фургон, несмотря на все старания Джона и Гленарвана удержать его. Это был очень опасный момент. К счастью, вся упряжка быков с силой рванулась вперёд и вытащила фургон на более мелкое место. Вскоре и быки и лошади ощутили под своими ногами подъём, ведущий к берегу, и через короткое время люди и животные были уже по ту сторону реки.

Естественным последствием переправы было то, что передняя часть фургона расшаталась, а лошадь Гленарвана потеряла подкову. Надо было немедленно исправить эти повреждения. Но в пустыне это было не таким уж простым делом. Спас положение Айртон, предложивший отправиться на станцию Блек-Пойнт, расположенную в двадцати милях к северу, и привезти оттуда кузнеца.

— Ступайте, голубчик Айртон, — сказал ему Гленарван. — Сколько вам понадобится времени, чтобы съездить туда и вернуться?

— Пятнадцать часов, — ответил Айртон. — Не больше.

— Тогда в путь. В ожидании вашего возвращения мы остановимся лагерем на Вимерре.

Бывший боцман тотчас же вскочил на лошадь Вильсона и исчез в густых зарослях мимоз.

Глава одиннадцатая

Бёрк и Стюарт

Остаток дня был посвящён отдыху. Путешественники прогуливались по берегу Вимерры, беседуя и восхищаясь окружающей природой.

Пепельно-серые журавли с резким криком подымались в воздух при их приближении. Иволги, чеканы-каменщики порхали между стеблями лилий, чайки бросали рыбную ловлю и улетали, и только синеголовые попугаи, сверкающие всеми цветами радуги, маленькие рошилы, с пурпурной головкой и жёлтым горлышком и лори с красно-синим оперением продолжали свою оглушительную болтовню на верхушках камедных деревьев.

То лёжа на траве у тихо журчавшей воды, то блуждая наудачу в зарослях мимоз, путешественники наслаждались природой до самого захода солнца.

Внезапно наступившая ночь застала их в полумиле от места стоянки. Они вернулись к палаткам, руководясь не Полярной звездой, невидимой в южном полушарии, но созвездием Южного Креста, сверкавшим на горизонте.

Ольбинет приготовил ужин в палатке. Все уселись за стол. Особенным успехом в этот вечер пользовалось рагу из попугаев, подстреленных Вильсоном.

Ужин затянулся, и это послужило предлогом для того, чтобы подольше побыть вместе в такую чудную ночь. Элен попросила Паганеля рассказать давно обещанную историю о знаменитых австралийских путешественниках.

Паганель не заставил себя долго просить и с радостью согласился.

Его слушатели уселись у подножья великолепной банксия; в воздухе забелели кольца сигарного дыма; они подымались вверх и исчезали в густой древесной листве. Географ, помолчав немного, начал рассказ:

— Вы, конечно, не могли забыть, друзья мои, и особенно вы, майор, перечень путешественников, который я сообщил вам на борту «Дункана». Из всех, кто пытался проникнуть вглубь материка, только четверым удалось пересечь его с юга на север и с севера на юг. Это были: Бёрк в 1860 и 1861 годах, Мак Кинлей в 1861 и 1862 годах, Ленсборо в 1862 году и Стюарт также в 1862 году.

О Мак Кинлее и Ленсборо я могу сообщить вам очень мало сведений.

Первый прошёл от Аделаиды до залива Карпентария, второй — от залива Карпентария до Мельбурна; оба они были посланы Австралийским комитетом на поиски Бёрка, который больше не появлялся, да и не мог появиться…

Бёрк и Стюарт — вот имена двух самых отважных исследователей, о которых я собираюсь рассказать вам без долгих предисловий.

20 августа 1860 года Королевское мельбурнское общество снарядило экспедицию под начальством бывшего ирландского офицера Роберта О’Гара Бёрк. Его сопровождали одиннадцать человек: молодой астроном Вильям-Джон Уильс, доктор Бэклер, ботаники Грей и Кинг, молодой офицер индийской армии Ландельс, Браге и несколько сипаев[62].

Двадцать пять лошадей и двадцать пять верблюдов несли на себе путешественников, их багаж и съестные припасы на восемнадцать месяцев пути. Экспедиция направлялась к заливу Карпентария, на его северный берег, и должна была пройти сперва по реке Купера. Без всяких затруднений экспедиция пересекла земли, прилегающие к Мёррею и Дарлингу, и прибыла на станцию Мениндие, расположенную на границе колонии. Там стало очевидным, что громоздкий багаж чрезвычайно обременителен. Это обстоятельство и излишняя порой твёрдость характера Бёрка вызвали разлад между членами экспедиции. Ландельс с несколькими погонщиками-сипаями отделился от экспедиции и вернулся к Дарлингу.

Бёрк продолжал продвигаться вперёд. Идя то по роскошным, обильно орошённым долинам, то по каменистым тропинкам, совершенно лишённым влаги, он дошёл до Купер-Крика. 20 ноября, то есть через три месяца после отъезда, он впервые пополнил запасы провизии на берегу реки.

Здесь путешественники оставались некоторое время, разведывая удобную дорогу на север, где легче было найти воду. С большими трудностями они добрались до места, названного ими фортом Уильса. Они устроили здесь пост и окружили его заборами из кольев; пост этот находился на полдороге между Мельбурном и заливом Карпентария. Здесь Бёрк разделил свой отряд на две группы. Первая, под начальством Браге, должна была оставаться в форте Уильса в течение трёх месяцев и больше, если хватит съестных припасов, и ожидать возвращения другой. Другая группа должна была продолжать путь. Эта группа состояла только из четырёх человек: Бёрка, Грея, Кинга и Уильса. Они взяли с собой шесть верблюдов и необходимое пропитание на три месяца: три квинтала муки, пятьдесят фунтов риса, пятьдесят фунтов овсянки, квинтал сушёного лошадиного мяса, сто фунтов солёного свиного мяса, тридцать фунтов сухарей — всё, что нужно для путешествия в шестьсот лье.

Итак, эти четыре человека пустились в путь. После трудного перехода через каменистую пустыню они пришли к берегам реки Эйре, конечному пункту маршрута Штурта в 1845 году, и оттуда направились к северу, по возможности строго придерживаясь сто сорокового градуса долготы.

7 января они пересекли тропик при нестерпимо палящем зное; часто их обманывали миражи, ещё чаще мучила жестокая жажда, утолить которую удавалось только в дни больших гроз. Изредка они встречали на своём пути становища бродячих туземцев; исследователи не имели оснований жаловаться на них. В общем дорога, проходившая в стороне от естественных препятствий — гор, озёр и рек, — была не слишком трудной.