Земля под ногами. Из истории заселения и освоения Эрец Исраэль. С начала девятнадцатого века до конца Первой мировой войны - Феликс Кандель

Девятнадцатилетняя Поля изучала химию на Высших женских курсах в Москве. Между ней и Элиэзером началась переписка‚ возникла взаимная симпатия; она пожелала носить ивритское имя‚ и из предложенного списка имен выбрала одно: Хемда – желанная. Бен–Иегуда предупреждал ее о своей болезни‚ но Хемда приехала в Иерусалим‚ в 1892 году вышла замуж за Элиэзера и родила ему еще пятерых детей. Она не знала иврита; изучение давалось с большим трудом‚ но через полгода после приезда Хемда вошла в кабинет мужа и сказала на иврите: "С этой минуты я буду говорить только на иврите – с тобой‚ и со всеми остальными". В семье запрещалось говорить на других языках‚ и их дочь вспоминала: "Нам было трудно‚ но мы не возмущались‚ ибо знали‚ что так должно быть. Как только отец придумывал новое слово‚ мы обязаны были его употреблять. На улице над нами смеялись. Дети дразнили нас. Но мы никогда не говорили: "Хватит!" Мама объясняла‚ что когда мы вырастем‚ то поймем‚ кто такой Элиэзер Бен–Иегуда".

Хемда переводила на иврит‚ писала рассказы для юношества‚ очерки из жизни народов‚ литературную критику‚ по настоянию мужа редактировала в газете постоянную колонку для женщин: Бен–Иегуда считал‚ что женщина более других может способствовать распространению языка в семье. Хемда писала об одежде‚ прическах‚ прочих деталях дамского туалета; совместными усилиями супругов появилось в иврите слово "офна" – мода /в одной из статей Хемда употребила слово "ханукия": с тех пор оно используется при обозначении ханукального светильника/. Всякое новое слово они применяли в газете неоднократно‚ чтобы к нему привыкли; в доме стояла специальная коробка с надписью "Ввести в язык"‚ куда складывали карточки с изобретенными словами.

Жизнь оставалась скудной. Постоянно всего не хватало. Хемда потеряла двух старших детей‚ но несмотря на горе и лишения была прекрасной матерью‚ следила за здоровьем мужа‚ помогала ему во всех делах‚ редактировала порой газету‚ чтобы освободить Элиэзеру время для работы над основным делом жизни – подготовкой словаря языка иврит. Их дочь сказала впоследствии про своего отца: "Каким бы он ни был гением‚ вряд ли достиг бы того‚ чего он достиг‚ если бы рядом не оказалось сначала Дворы‚ а потом Хемды".

5

В 1888 году в Ришон ле–Ционе основали школу "Хавив"‚ где начали обучение на иврите. Не было еще учебников‚ недоставало слов для обозначения предметов и понятий; Бен–Иегуда приезжал раз в неделю из Иерусалима и предлагал ученикам новые слова‚ созданные за последние дни. Директор школы Мордехай Хавив – его имя дало название этой школе – перевел с русского языка на иврит учебник по естествознанию; Бен–Иегуда составил на иврите хрестоматию для детей и учебник еврейской истории; совместно с учителями он начал выпускать газету "Олам катан" – "Маленький мир": первую в мире газету для детей на иврите. Давид Юделович‚ преподаватель в школе "Хавив"‚ принципиально говорил лишь на иврите‚ призывая учеников и их родителей: "Иврит дома‚ иврит на улице‚ иврит повсюду!"; даже Махмуд Дарауш‚ помощник Юделовича‚ выучил этот язык‚ чтобы с ним разговаривать: это был первый араб‚ который заговорил на разговорном иврите.

Словарь обиходного языка был ограничен; недоставало слов для семьи‚ школы и фабрики‚ для ученых‚ писателей‚ журналистов. Требовались многие слова для выражения предметов и понятий повседневной жизни‚ и в декабре 1890 года Элиэзер Бен–Иегуда создал Комитет языка иврит для его распространения "во всех слоях общества". Он прекрасно понимал‚ насколько велика ответственность в этом деле: "Лишь группа ученых‚ работающих совместно‚ способна создавать необходимые слова. Иначе иврит уподобится беззащитному городу‚ красу и честь которого может осквернить каждый‚ кто только пожелает". Вместе с ним работали в комитете педагог Давид Елин‚ исследователь Эрец Исраэль Авраам Моше Лунц‚ раввины Хаим Хиршензон и Иехиэль Михаэль Пинес‚ историк Зеэв Явец‚ врач Аарон Мазиа‚ директор иерусалимской школы Нисим Бахар‚ учителя Иегуда Гур‚ Давид Юделович‚ Йосеф Меюхас‚ Элиягу Сапир и другие.

Члены комитета создавали слова и выражения‚ черпая материал из иврита библейских текстов‚ талмудической и средневековой литературы‚ из арамейского языка прошлых веков; они "конструировали" новые слова из существовавших корней на основе именных и глагольных моделей‚ а когда не было выбора – из греческих и латинских слов‚ обнаруженных в Талмуде. Комитет опубликовал перечень арифметических терминов в помощь учителям начальных школ‚ а затем приступил к разработке терминологии в различных областях науки и техники‚ создавая словари для книгопечатания‚ бухгалтерии‚ гончарного и слесарно–кузнечного дела. Не все новые слова прижились в языке; бывали‚ конечно же‚ и курьезы‚ когда пытались приспособить древний язык к современной действительности‚ однако Комитет языка иврит ввел в обиход многие слова и выражения‚ которыми пользуются по сей день‚ даже не задумываясь над тем‚ что совсем недавно этих слов не было. По предложению Бен–Иегуды члены комитета приняли за разговорную норму сефардское произношение‚ которое‚ по их мнению‚ ближе к библейскому‚ нежели ашкеназское. Сегодня в Израиле все говорят на иврите в сефардском произношении‚ – оно отличается от "литовского" или "украинского" варианта ашкеназского произношения.

Ортодоксальные евреи Иерусалима с возмущением восприняли "осквернение" иврита в обыденном разговоре; на этом языке Всевышний даровал еврейскому народу Тору‚ на этом языке возносили молитвы в Иерусалимском Храме‚ – разве можно святой язык превращать в язык улицы и разговаривать на нем на самые вульгарные темы? Бен–Иегуде не прощали и его резкие статьи‚ направленные против иждивенческого существования на средства благотворителей; опасались‚ что по вине "нарушителя традиций" прекратятся пожертвования из–за границы‚ которые кормили многих. В окна его конторы кидали камни‚ требовали предать отлучению; в 1894 году последовал донос властям‚ будто в его газете призывали евреев к мятежу против Турции‚ и Бен–Иегуду арестовали. Когда он сидел в тюрьме‚ его сына окружила на улице толпа подростков: "Твой отец–безбожник попал за решетку! Он сидит вместе с убийцами – так ему и надо!" Сын Элиэзера знал только иврит‚ и потому мальчишки кричали на понятном ему языке. Бен–Цион прибежал домой‚ долго плакал от обиды‚ а потом улыбнулся и сказал: "Как же обрадуется отец‚ когда узнает‚ что они дразнили меня на иврите!"

Суд над Бен–Иегудой вызвал огромный интерес не только у еврейского населения; среди арабов распространялись слухи‚ будто этот человек подговаривал евреев собрать пять тысяч бойцов‚ захватить Иерусалим и всю страну – при поддержке британского военного флота. Бен–Иегуду присудили к году тюремного заключения и запретили выпускать газету; в тюрьме у него обострилась болезнь‚ вновь начались горловые кровотечения. В еврейских газетах мира с возмущением писали об этом событии‚ в поселениях собирали деньги в помощь семье‚ барон Э.Ротшильд оплатил расходы при обжаловании приговора‚ – суд в Бейруте оправдал Бен–Иегуду и выпустил на свободу‚ но еженедельник ему не разрешили издавать.

Лишившись на время журналистской работы‚ Бен–Иегуда начал составлять словарь. "Нет худа без добра! – писал он впоследствии. – Милостью "хороших" людей‚ оклеветавших меня‚ я был на пятнадцать месяцев освобожден от редактирования журнала‚ воспользовался этим "прогулом" и начал работать над книгой‚ первая мысль о которой блеснула перед моими глазами шестнадцать лет тому назад". У него было тяжелейшее финансовое положение. В семье не хватало денег на еду‚ и Бен–Иегуда записывал слова для будущего словаря на конвертах от полученных писем‚ на полях газет и оберточной бумаге‚ в маленькую записную книжку‚ в которой вел счет долгов бакалейщику. Его работу встречали насмешками‚ не верили в ее осуществление‚ но он не сдавался‚ повсюду носил железные ящички‚ которые служили картотекой для словаря‚ в 1903 году выпустил малый словарь языка иврит.

Прошло еще несколько лет‚ и Элиэзер Бен–Иегуда начал выпуск "Полного словаря древнего и современного иврита". Это была огромная и кропотливая работа: значение каждого слова в словаре объяснялось на иврите‚ а в случае необходимости – на французском‚ немецком и английском; приводился корень каждого слова‚ его произношение и употребление‚ а также изменения‚ которым это слово подвергалось в разные времена; давалось сопоставление слов на иврите со схожими словами других семитических языков. "Столы его были завалены книгами‚ открытыми и закрытыми‚ – вспоминал очевидец‚ – и худое маленькое тело уходило в эти кучи книг... Он работал по двенадцать и восемнадцать часов в сутки‚ составляя словарь; одинокому прохожему‚ которому случалось проходить по улице в темную ночь‚ свет от лампы‚ зажженной Бен–Иегудой‚ освещал дорогу. И нам казалось‚ что его свеча еще долго будет светить нам..."