Земля под ногами. Из истории заселения и освоения Эрец Исраэль. С начала девятнадцатого века до конца Первой мировой войны - Феликс Кандель

Газеты печатали статьи в "возвышенном" стиле‚ обильно цитируя библейские и талмудические тексты‚ что делало их непригодными для использования в семье‚ на улице‚ на работе. Когда появилась в стране телеграфная связь‚ газета оповестила читателей такими словами: "Как великолепно вписываются в горный пейзаж опоры вестника‚ несущего тысячи новостей! Нити туго натянуты‚ опоры гордо шагают вдаль..‚ и стремительно‚ словно гордые орлы‚ несутся к каждому жителю важные для него сообщения". А когда некий пастух повредил телеграфную линию‚ в газете написали: "О‚ как силен еще дух дикости‚ но мудрый султан наш твердой рукой обуздает злоумышленников. Да снизойдет милость Господа на Сион‚ чтобы одни лишь добрые вести достигали наших ушей!"

Бен–Иегуда провозглашал: "Нам необходим общенациональный язык‚ который объединял бы нас всех!" Одни сочувствовали ему‚ но считали‚ что эта "святая мечта" неизбежно растворится в воздухе‚ как прочие миражи палестинской пустыни. Другие отвергали его идею‚ как нереальную: "Превратить иврит в разговорный язык абсолютно невозможно. Такого еще не было ни с одним языком мира. Разбитый стеклянный сосуд нельзя восстановить; аналогичным образом язык‚ чье естественное развитие прекратилось..‚ может быть историческим‚ литературным‚ религиозным языком‚ но отнюдь не языком живым‚ народным".

Однако Бен–Иегуда был человеком упрямым‚ который не слушал никого‚ делал свое дело‚ на улице обращался к прохожим только на иврите. Над ним смеялись‚ с ним спорили‚ но он не признавал никакой другой язык и придерживался этого при любых обстоятельствах. Однажды они гуляли по лесу; его жена наткнулась на скорпиона и в ужасе закричала на иврите: "Скорпион‚ Элиэзер‚ скорпион!"‚ на что он спокойно ответил: "Сколько раз повторять тебе‚ Двора‚ что скорпион на иврите произносится не "акрев"‚ а "акрав"!"

В 1882 году у них родился сын‚ и перед его рождением Элиэзер сказал жене: "Двора! После перерыва почти в две тысячи лет ты станешь первой матерью‚ которая заговорит со своим ребенком на иврите. Пообещай мне‚ что он не услышит ни одного слова на языке стран рассеяния". Мальчику дали имя Бен–Цион – Сын Сиона. Родители ограждали его от звуков речи на других языках; когда в дом приходил гость‚ не владевший ивритом‚ Бен–Циона уводили из комнаты или заранее укладывали спать. Ему шел уже четвертый год‚ но у него не было товарищей‚ он не развивался подобно другим детям‚ а потому не говорил ни слова. Родителей предупреждали‚ что ребенок может остаться недоразвитым на всю жизнь‚ но Бен–Иегуда никого не желал слушать. Однажды Двора по забывчивости стала напевать по–русски колыбельную песню; это услышал Бен–Иегуда и невероятно рассердился. "Я очень испугался‚ – вспоминал Бен–Цион‚ – увидев отца в гневе‚ а мать в слезах. Тогда и закончилось мое молчание‚ я заговорил". Так он стал первым ребенком‚ родным языком которого был иврит.

Бен–Цион начал задавать вопросы; отвечать ему следовало тоже на иврите‚ и отец разыскивал необходимые слова в Торе и Талмуде для обозначения предметов‚ которые окружали ребенка. Существовали предметы с понятиями‚ которых негде было отыскать‚ – слова для них Бен–Иегуда придумывал сам. Это была невероятная по трудности работа; его словотворчество основывалось на знании законов языка иврит‚ на изучении старинных текстов и средневековых трактатов по грамматике. Многие слова – кукла‚ кисель‚ яичница‚ полотенце и другие – Бен–Иегуда придумывал сначала для сына‚ а затем они входили в общее употребление.

У мальчика не было друзей‚ потому что никто вокруг не говорил на понятном ему языке‚ и родители подарили сыну собаку и кошку; их специально выбрали разнополыми‚ чтобы обращаясь к ним на иврите‚ Бен–Цион применял глаголы мужского и женского рода. Однажды отец развеселил сына‚ тот засмеялся‚ и Бен–Иегуда в восторге закричал: "Двора‚ мальчик смеется на иврите!" На что Двора ответила: "Скоро ты скажешь‚ что он и плачет на иврите".

4

В 1882 году Бен–Иегуде предложили преподавать иврит в иерусалимской школе‚ с крохотной зарплатой пятьдесят франков в месяц. Он согласился на это‚ поставив непременное условие: "разговаривать с учениками только на иврите; ни на каком ином языке они не услышат от меня ни единого слова‚ ни на каком другом языке я не позволю ученикам обращаться ко мне". Бен–Иегуда начал преподавать по новейшей тогда системе – "иврит на иврите"‚ не используя иной язык для объяснения слов и понятий.

Это была невероятно трудная задача‚ но прошло несколько месяцев‚ и его ученики заговорили на иврите на бытовые темы – еда‚ одежда‚ уличные и домашние происшествия. Бен–Иегуда не мог вести уроки по шесть часов в день‚ у него начались горловые кровотечения‚ а потому пришлось оставить школу. В том же году совместно с И. М. Пинесом‚ Д. Елиным и другими он основал общество "Возрождение Израиля" – для поддержки еврейских поселений‚ развития разговорного языка и культуры на иврите. Единомышленники договорились "разговаривать друг с другом только на иврите – дома‚ на улице и на рынке‚ не испытывая стыда‚ обучать сыновей и дочерей этому языку‚ а также прочих домочадцев".

Бен–Иегуда работал редактором в газете "Хавацелет"‚ сблизился с ортодоксальными евреями Иерусалима и – человек атеистических взглядов – решил соблюдать все религиозные предписания. "Я охотно склонился перед религиозными требованиями‚ – писал он‚ – потому что это религия народа... Мне казалось‚ что подобные уступки... помогут нам достичь единства‚ необходимого для борьбы за национальное возрождение". Бен–Иегуда отрастил бороду и пейсы‚ носил традиционные одежды ашкеназских евреев‚ рано утром ходил в синагогу‚ накинув на плечи таллес; его жена Двора надевала парик по примеру соседок и строго соблюдала в доме религиозные предписания. "Мы не собираемся отказываться от заповедей Торы и Талмуда! – провозглашал Бен–Иегуда. – Мы хотим сделать Закон краеугольным камнем всей нашей деятельности... Когда борешься за землю и за язык‚ не время бороться против религии".

Бен–Иегуда желал‚ чтобы раввины возглавили эту борьбу: "Кому же и стать во главе народа‚ как не раввинам? К чьему голосу прислушается народ‚ как не к голосу раввинов?" Но отношения с раввинами не налаживались‚ разногласия возрастали‚ и постепенно Бен–Иегуда стал нападать на ортодоксов‚ которых считал противниками национального возрождения; он сбрил бороду‚ поменял платье на европейское и перестал ходить в синагогу‚ что обострило его отношения с еврейской общиной Иерусалима.

В 1884 году Бен–Иегуда начал выпускать еженедельник на иврите "Га–цви" – "Олень": первый номер вышел в свет двадцать четвертого октября 1884 года. Статьи в газете были написаны простым‚ доходчивым языком‚ без той напыщенности и усложненности стиля‚ которыми отличались другие издания. Бен–Иегуда публиковал сообщения из жизни страны и всего мира‚ новости науки и техники‚ а также слова и выражения‚ которые могли пригодиться в разговорной практике. Он поехал в Россию и набрал подписчиков на газету; барон Э. Ротшильд выделил ежемесячную финансовую помощь‚ и после выхода первых номеров современник сообщал: "Газета вызвала фурор в городе. Прошло лишь пять недель после первого выпуска‚ и уже продают по двести экземпляров в неделю; есть надежда‚ что их количество увеличится до тысячи... В ближайшее время "олень" раскинет свои рога по всем городам; даже в других странах есть у него немного подписчиков".

Жизнь была трудной‚ почти нищенской. В доме вечно всего не хватало‚ но Бен–Иегуда отказывался от помощи‚ распределяемой среди ашкеназских евреев. Нередко они ели за обедом лишь хлеб с редиской; порой семья голодала или оказывалась на улице‚ потому что нечем было заплатить за квартиру. Однажды ему прислали сто рублей из России на прежнюю его фамилию; требовалось расписаться по–русски "Перельман"‚ но Бен–Иегуда отказался это сделать‚ и деньги вернулись обратно.

Его жена воспитывалась в обеспеченной семье; перед приездом она жила с родителями в Москве‚ увлекалась литературой и философией‚ а здесь‚ в нищей турецкой провинции‚ познала голод и лишения. Двора продала свои драгоценности‚ чтобы прокормить семью‚ работала учительницей иврита и истории в женской школе‚ занималась вязанием‚ продавая изделия собственного изготовления‚ по ночам надписывала адреса на конвертах‚ чтобы очередной номер газеты попал к подписчику до конца недели. Она родила пятерых детей: кроме Бен–Циона появились на свет Ямина‚ Атара‚ Шломит и Авихайл.

Двора часто болела‚ но не соглашалась взять в дом помощницу: она не желала‚ чтобы ее дети слышали какой–либо язык‚ кроме иврита. Она заразилась чахоткой от мужа‚ и почувствовав приближение смерти‚ написала письмо в Россию‚ своей сестре Поле‚ в котором намекала‚ что Поля должна выйти замуж за Элиэзера. В 1891 году Двора умерла от чахотки – было ей тогда тридцать шесть лет‚ а вслед за ней умерли от дифтерии трое детей.