Искатели потерянного ковчега. Индиана Джонс и последний крестовый поход - Кэмпбелл Блэк

Рядом с ним отчаянно сражался с цепью Фогель, тщетно пытаясь освободиться.

Инди почти сбросил брюки, когда танк врезался в скалу, встал на дыбы и через секунду с грохотом рухнул в бездонную пропасть.

Эльза увидела клубы черного дыма, вырывающиеся из расселины. Она опустила бинокль и приказала шоферу завести мотор «седана».

— С танком покончено, — сказала она Доновану, — и со всеми покончено.

— А Фогель?

— Что — Фогель, господин Донован?

Ее голос звучал сухо и жестко. Противоречия, раздумья, эмоции — все осталось позади, сейчас ее занимал только Грааль. Инди не мог остаться в живых, да если бы и остался, что с того? Что это могло изменить?

Ничего.

Донован кивнул и сел в машину рядом с Эльзой.

— По-видимому, это судьба, чтобы мы с тобой отыскали чашу Грааля.

Эльза промолчала, глядя вперед на волны жара, поднимающиеся от раскаленного песка. Мертв. Инди, мертв. Ничего не осталось, кроме Грааля.

— Позаботься, чтобы грузовики с оборудованием были готовы, — наконец произнесла она. — У нас будет много работы.

Глотая слезы, Генри смотрел вниз на языки пламени; пожирающие танк. Он был вымотан, избит, покрыт синяками и ссадинами, но какое это имело теперь значение. Он потерял своего единственного сына, причем потерял его именно тогда, когда решил наконец исправить причиненное им зло и покончить с недоразумениями и взаимными обидами, не один год отравлявшими им жизнь.

— Я должен спуститься туда, — сказал Салла. — Он мой друг. — И направился к скале. Броди схватил его за Руку.

— Бесполезно, Салла. — Но тот вырвался из руки Броди, потом упал на колени и спрятал лицо в ладонях. Генри молча переводил взгляд с Броди на Саллу. Чем он мог им помочь, если не знал, как самому справиться с горем.

Стараясь его утешить, Броди ласково обхватил Генри за плечи. Глаза Генри вновь наполнились слезами. А я? Я никогда его даже не обнял, с отчаянием подумал он. Никогда не сказал ему, как я его люблю.

Три фигуры, как три изваяния, горестно застыли на краю пропасти под палящими лучами солнца.

Словно в тумане, пошатываясь, Инди вышел из-за скалы. В руках он держал брюки, разодранные от талии и до самого низа. Какие-то лохмотья болтались на его щиколотках. Он подошел к остальным и тоже стал смотреть на разбившийся танк, потом, присвистнув, спокойно произнес:

— Еле выкрутился на этот раз.

Все обернулись.

— Малыш! — воскликнул Генри, прижимая сына к себе. — Я боялся, что я тебя потерял. — И он принялся что-то лепетать об отцовской любви.

До Инди не сразу дошло, что отец, его отец, обнимает его, говорит, что любит. Это было что-то новое, о чем он всегда мечтал, но никогда не имел.

Он тоже бросился обнимать отца, словно маленький мальчик, и шептал в ответ:

— Я тоже думал, что потерял тебя.

Броди был явно растроган этой бурной сценой. Салла стоял, гысоко подняв брови, и наконец произнес:

— Малыш? А почему Малыш?

Инди скривился. Сейчас ему совсем не хотелось обсуждать этот вопрос. Он отступил на шаг и сделал вид, что надевает брюки, вернее, то, что от них осталось.

Салле ответил Генри:

— Его зовут Генри Джонс младший, отсюда — Малыш.

— Мне больше нравится Индиана, — заметил Инди.

— Индианой мы назвали собаку, — возразил Генри, — а тебя — Генри Джонс младший.

Броди улыбнулся, а Салла расхохотался.

Даже Инди не смог сдержать улыбки.

— Я так любил этого пса.

Все засмеялись еще громче.

Глава двадцатая

ПО СЛЕДУ СВЯТОГО ГРААЛЯ

Вокруг возвышались только голые скалы, опаленные солнцем. Чтобы как-то успокоиться и подавить гнев, Эльза на секунду прикрыла глаза. Она легко переносила любую жару, выносить Донована было куда труднее. Ей не раз приходилось сталкиваться с наглыми, самоуверенными мужчинами, но Донован среди них был самым противным. Даже фюрер, несмотря на все свои причуды и странности, признавал, что она неглупа.

— Это где-то здесь, — сказала Эльза, указывая на неприступную скалу, гладкую как стена.

— Там ничего нет, — ответил на это Донован, как всегда безапелляционно и снисходительно.

— Но я много раз проверяла, все приметы сходятся, Уолтер. — Она говорила, стараясь не повышать голоса. — Если карта верна, то прямо за этой скалой находится каньон, который мы ищем.

Донован пожал плечами.

— Мы, кажется, уже все перепробовали. Нет здесь никакого каньона, это сплошная скала.

Сейчас, когда дошло до настоящего дела, от Донована нет никакого толка, несмотря на всю его предприимчивость. Вот позволить кому-нибудь найти чашу Грааля, а потом ее выкрасть — это вполне в его духе, подумала Эльза про себя.

— Значит, надо сделать в ней проход.

— Каким же образом?

— Видно, тебе раньше не приходилось иметь дело со взрывчаткой?

Он посмотрел на нее с ледяным презрением, которое не мог растопить даже зной пустыни.

— Не приходилось.

И неудивительно. Она развернулась и пошла к грузовику, все время ощущая на затылке его холодный взгляд. Пусть поволнуется, думала Эльза. Она должна привести его к святому Граалю, дождаться нужного момента и тогда начать действовать. Чаша будет принадлежать ей. Решено — Грааль или смерть.

Инди и три его спутника, одетые в белые арабские головные уборы из ткани, изо всех сил старались приноровиться к неровной походке своих верблюдов. Да, верблюд ничем не походил на лошадь или даже на слона. Езда на нем напоминала катание по горкам — сначала крутой спуск, потом подъем, опять спуск и снова подъем, причем никакого ритма. Чтобы к этому привыкнуть, нужно родиться в палатке кочевника.

Белая ткань головного убора спасала от палящего солнца, но не от жажды. Он думал только о воде, о ведрах, реках прохладной воды. Он мечтал о пруде, в который можно нырнуть или зарыться ногами в холодный, мокрый ил.

После того как на краю пропасти они вновь увидели Инди, живого и невредимого, Салла сумел найти его лошадь, и, усевшись по двое, верхом они вернулись туда, где в последний раз видели караван Донована. Конечно, ни Эльзы, ни Донована там уже не было, остались только следы покрышек на песке, несколько брошенных верблюдов и пара канистр с водой.

Инди уговаривал отца и Броди подождать тут, пока он и Салла отправятся в погоню за Донованом верхом на лошадях, но те даже слушать не хотели, категорически заявляя, что с ними все в порядке и можно продолжать путь. Более того, Генри предложил всем пересесть на верблюдов.