Мастер третьего ранга (СИ) - Коробкин Дмитрий

— Приготовились, — тихо скомандовал Иван. — А где опять, Настя? — шепотом обратился он к Вере. — Та молча указала пальцем в потолок. — Мухой за ней. Всем быть здесь!

* * *

Женщина кукловод, стоя на коленях у костяного конуса, нервно постукивала ноготками по деревянному полу. Кости, которые все считали безжизненными, бесполезными останками людей, жадно впитывали начертанные кровью руны.

Только ей был ведом секрет костей, который она не раскрывала даже Магистру. И при всем желании не смогла бы объяснить, даже если он потребовал бы. Это знание было в ней на уровне инстинктов.

Какое-то время она пыталась сформулировать в первую очередь для себя все их тайны, но попытки эти были безуспешны. Окончательно запутавшись в том, что невозможно объяснить, она отказалась от этой затеи и, доверившись подсознательным подсказкам, просто стала использовать свой дар.

Сейчас она была собрана, и старательно манипулируя энергиями, которые сосредотачивал на себе конус, пыталась наладить неудачный, оборвавшийся контакт, со своим, как она это называла агентом, затесавшимся среди команды Безродного.

Руны впитались. Кости вновь требовали подкормки, и она снова старательно выводила на них смоченной в крови кисточкой, только ей одной известные знаки. Конус набирал силу, и кукловод стала перебирать все имеющиеся у нее энергетические нити, с помощью которых она связывалась со своей агентурой.

Спустя несколько минут, женщина нашла нужную нить. Она была крепкой и необычной, не такой как у простых людей. Нить была подобна тем, которые тянулись от имевшихся в ее распоряжении довольно сильных одаренных: ведьм, колдунов и завербованных мастеров.

— Снова ты, — отозвалась полная безысходности мысль.

— Ты мне не рада? — злорадно улыбаясь, послала мысль кукловод.

— Я ненавижу тебя! — пришел озлобленный ответ.

— Не ты одна — не ты одна… Давай ближе к делу, я так понимаю, вы уже в Озерном? Ну, почему молчишь?

— Я разрываю сделку. Я отказываюсь убивать Ивана и друзей.

— Вот как? Друзей? О как это мило. Давай так: я сделаю вид, что ты не отказывалась. Ты ведь знаешь, что сулит твой отказ? — Кукловод сосредоточилась и отправила в подтверждение своих слов ужасающий мыслеобраз, от которого стало бы плохо даже бывалому воину. — Это ожидает тех, кем ты так дорожишь.

В ответ кукловоду пришла лишь полная страха эманация.

— Вот и хорошо. Влад, кем бы он ни был, должен умереть, а вместе с ним Иван и подмастерье. Я знаю, тебе это по силам, какой бы слабой ты не притворялась.

Ответа не последовало, да и не нужен он был. Поток страха, от которого вибрировала нить, говорил сам за себя.

Удерживать связь более не имело смысла. Агент оказался не надежным.

— Ваня — Ваня, — вздохнула женщина кукловод. — Умеешь же ты влезть в душу. — Она зло сжала кулак, до такой степени, что аккуратные ноготки врезались в ладонь, и по запястью сбежала алая капля. — Придется заняться тобой лично.

Шурша балахоном, кукловод отправилась к стеллажу, где размещались копии исследований покойного Митрофана Егоровича, некогда подававшего надежды ученого, которого изгнали из своего сообщества «технократы», за как они выразились антинаучные исследования, порочащие имя ученого.

Попросту непонятого и гениального ученого как всегда объявили еретиком. А, не смотря на свой заурядный вид и простоту, он был действительно гением, который не без помощи Магистра добился того, чего никогда не достиг бы в обществе ограниченных узким кругозором, верящих только в науку и технологии людей.

Женщина кукловод, нашла нужный дневник, подписанный как «Теория перемещения в подпространстве», который был посвящен перемещениям стихийных существ на ограниченное расстояние с помощью тонкого плана.

— Попробуем — ка на этот раз, второй способ, — произнесла она, быстро пролистав теоретическую часть дневника, и остановилась на записях об исследованиях, подтвержденных практикой, которая стоила много жизней испытуемым невинным людям и существам.

* * *

Остатки группировки праведных заняли позиции для стрельбы, рассыпались по укрытиям, и затихли. Главарь, укрывшись за замшелым углом дома, рассматривал сквозь прицел винтовки мотовоз. После долго всматривался в окна левого дома. Никаких признаков жизни. Он взглянул на помощника, что занял позицию на противоположной стороне улицы. Тот помотал головой, мол, не вижу никого.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Активировать иной взгляд, или использовать другие способности было бесполезно. Город был наводнен призраками и тяжелой энергетикой. Ему и так было трудно сосредоточиться, поскольку в разум постоянно скреблись неуемные духи, что пытались достучаться до живых. В таких условиях Павел уже начинал жалеть, что у него есть способности. Раньше он таких, мягко говоря, неудобств не испытывал. Даже в селах, вымерших от мора, не было такого ментального давления, которое не сдерживал даже наспех сделанный ведьмой амулет.

Сергей, пригибаясь, перебежал улицу и скрылся в тени дома, заняв позицию рядом с Павлом.

— Паш, — обратил он на себя внимание главаря. — Мотовоз то наш. Как он здесь оказался?

— Приехал, — хмыкнул Павел, убирая с глаз нити, от растрепавшихся бинтов.

— Это и ежу понятно. Но кто на нем ехал? — он взглянул в прищуренные в щели между бинтами глаза друга. — Может, наши?

— Наши все там, — мотнул он головой и застонал от боли. — У Криничного лежат.

— Тогда кто?

— Угадай.

— Да не могли два мастера так жестко покрошить людоедов, — недоверчиво произнес Сергей, всматриваясь сквозь прицел в пустые проемы окон второго этажа, напротив. — Меня чуть не вывернуло от той жути у ворот. Их будто звери рвали.

— Просканируй пространство, — приказал Павел.

— Ты рехнулся? У меня мозг мгновенно вскипит. Тут столько призраков. У меня уже башка трещит от их воплей.

— Тогда идем дальше, — просто ответил Павел, — а за поворотом останемся валяться так же, как и те психи у ворот.

— Хорошо, — сдался Сергей, снял приглушающий амулет и недовольно вздохнув, сосредоточился.

Он застонал, сжал зубы до скрипа, обхватил голову. Подкосились ноги, он стал медленно сползать по стене. Лицо Сергея сделалось бледным, на лбу вздулись синие вены. Он начинал скулить от боли, из носа хлынула кровь.

— Хватит! — останавливая мучения помощника, попросил Павел. — Хватит, говорю. Приди в себя! Серега! — тряхнул он Сергея за плечи.

— А — а — а, мама роди меня обратно! — проскулил тот сквозь сжатые от боли зубы. — Так ведь и сдохнуть не долго.

Холодная, покрытая мхом и серыми пятнами лишайника стена, приятно холодила сквозь камзол приходящее в норму тело. Сергей глубоко дышал, запрокинув голову и время от времени сглатывал стекающую по носоглотке кровь.

Потемневшие веки тяжело распахнулись, он посмотрел, красными от лопнувших капилляров глазами на ожидающего ответа Павла.

— Совсем ты меня не бережешь Паша, — плаксиво пожаловался он, надевая обратно амулет занемевшей рукой.

— Если бы я тебя не берег, — грубо отвечал главарь. — Впрочем, сам знаешь. Что узнал?

— Дай отдохнуть.

— На том свете отдохнем.

— Знаешь, что, — устало, отвечал Сергей, утирая кровь из — под носа. — Ты бесчувственная скотина, Паша.

— Без сопливых знаем, — отмахнулся тот. — Ты, мать твою экстрасенсорику, ближе к делу давай.

— Еще и грубиян, — вздохнул помощник. — Короче, в доме справа от мотовоза, есть признаки жизни. Кто и сколько их, уж извини, не знаю. И так чуть не скопытился. Но не бешенные, это точно.

— Отлично, — не обращая внимания на жалобы Сергея, ухмыльнулся главарь. — Птичка в клетке. Как думаешь, отличный будет подарочек для Влада?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Иди нафиг, — обиделся Сергей. — Все, ты как хочешь, а я отдыхаю.

— Отдыхай — отдыхай, — похлопал он по плечу, закрывшего глаза помощника.

Знаками, бойцам на противоположной стороне, Павел показал, чтобы не спускали глаз с указанного помощником дома. Сам же в сопровождении пары бойцов подобрался ближе к покосившемуся строению, в котором скрылся мастер.