Гротеск - Нацуо Кирино

— Эй! Кто сюда мокрый зонтик сунул? Все туфли промокли! — вдруг завопила девица в неопрятном мешковатом сером свитере и тремя вплетенными в волосы ленточками.

У нее было безбровое несимпатичное лицо, без следа косметики, но, подкрасившись, она становилась вполне ничего и пользовалась успехом, из-за чего ее прямо-таки раздувало от гордости.

— Извини, это мой, — призналась я, поднимаясь с пола. Как-то вылетело из головы, что зонтики мы оставляем в коридоре.

Разоблачив преступника, обладательница трех ленточек продолжала распаляться, взывая к сочувствию дежурного на телефоне:

— Ишь! Пристроила зонтик прямо на мои туфли. Вон сколько воды натекло. Как я в них теперь пойду? На что я новые куплю? Плати давай!

Поморщившись от ее крика, я взяла свой складной зонтик и вышла в коридор, где стояло голубое пластмассовое ведро, из которого торчали другие зонтики. Эта подруга меня достала, и я решила: прихвачу из кучи какой-нибудь зонтик подороже, когда буду уходить. Будто ошиблась. Когда я вернулась в комнату, она снова напустилась на меня, продолжая буравить злым взглядом.

— Ты что, самая умная? Расселась тут, газетой шуршишь. Люди смотрят телевизор, повернуться негде, а она газету разложила. О других тоже надо думать. Тут у нас все равны.

Да, это не Камэи. Здесь народ простой — говорят что думают. Я нехотя кивнула, хотя было ясно как божий день, что «коллега» мне завидует. Она догадывалась, что у меня хорошее образование и работаю я в первоклассной компании. Да, подруга, все правильно! Днем у меня нормальная работа, у меня за спиной университет Q., я умею сочинять толковые бумаги. У меня с вами ничего общего. Впрочем, этим можно утешаться сколько угодно, однако ночью, на улице, у любой женщины в цене только одно. И когда ей уже за тридцать пять, она не может не чувствовать, что время уходит. А у мужиков большие запросы. Им подавай образованных, воспитанных, чтобы все при них — смазливое личико, ангельский характер — ну и главное, конечно. Требуют всего и сразу. Полный идиотизм! Как тут можно соответствовать? А куда деваться? Приходится как-то выворачиваться, искать во всем этом какую-то ценность для себя. Для меня самая большая ценность — сохранять баланс и зарабатывать деньги. Я снова погрузилась в газету.

Тут зазвонил телефон. Я с надеждой посмотрела на дежурного. Хоть бы меня! Но он ткнул пальцем в скандалистку с ленточками. Та поставила на стол зеркало, разложила свои пудреницы и стала прихорашиваться. Остальные опять припали к телевизору или уткнулись в комиксы, теша себя надеждой, что их тоже попросят на выход. А я с невинным видом быстро умяла купленный по дороге бэнто. Потом еще почитала газету, вырезала интересную статью. Скандалистка тем временем распустила волосы и переоделась в ярко-красное ультракороткое платье. Толстые ляжки, большая задница. Подсвинок, а не девка. Я отвернулась. Терпеть не могу толстых.

Было уже почти десять часов, больше никто не звонил. Скандалистка уже давно вернулась и, утомленно растянувшись на полу, смотрела телевизор. Настроение у всех было подавленное. «Сегодня уж наверняка ничего не будет», — мрачно подумала я, и тут же раздался звонок. Все навострили уши, а снявший трубку дежурный обескураженно нажал на телефоне кнопку «Hold».

— Выезд на квартиру. Готанда. Без ванной. Кто-нибудь поедет?

Девица с лошадиным лицом, у которой не было других достоинств, кроме молодости, сказала, закуривая сигарету:

— Нет уж, извините. Без ванны. Чего захотел!

Скандалистка, открывая пакетик с чипсами, поддержала ее:

— Обнаглел народ. Ванны нет, а туда же — девушку приглашает.

Поднялся целый хор гневных голосов.

— Ну что, отшиваем его? — спросил дежурный, скользнув по мне взглядом.

— Я поеду, — сказала я, вставая.

— Юри-сан? Отлично. Значит, договариваемся?

Поговорив с клиентом, он с облегчением повесил трубку, но я заметила на его губах усмешку. «Фирма» в его лице должна была поблагодарить инициативную «сотрудницу», но в душе он, конечно, меня презирал. В такие моменты я особенно остро это чувствую. Мыслил дежурный так: пускай заткнет дыру — съездит к никудышному клиенту, а если что выйдет не так, выставим ее за дверь и дело с концом. Прискорбный факт, но такова суровая действительность. За деньги приходится терпеть.

Достав компакт-пудру, я чуть подправила макияж. Девки смотрели на меня с отвращением: вот чучело! Ее только к таким и посылать. У которых ванны нет.

Уж больно вы привередливые, хотелось сказать мне. К мужикам надо иметь подход и обращать их недостатки в свою пользу. Нет ванны? Значит, надо содрать с клиента побольше или смотаться от него побыстрее. Смейтесь пока, а там посмотрим, во что вы превратитесь в тридцать семь. Тогда все и поймете. Нет, меня голыми руками не возьмешь.

Еще три года — и мне будет сорок. Пошлю тогда эту контору куда подальше. Возраст есть возраст. Какая из меня девушка по вызову в такие годы. Перейду в категорию «зрелых дам» или буду сама ловить клиентов. И уж если совсем тошно станет, тогда придется окончательно завязывать с этим делом. Однако стоит только лишиться свободной ночной жизни, как распадется и мой дневной мир. Вот чего я боюсь. Но жить все равно надо. Больше всего мне мешают скачки настроения. Я должна сохранять равновесие, стать сильнее.

В тесной ванной я переоделась в голубой костюм с мини-юбкой. Куплен на распродаже в «Токю» за восемь семьсот. Надела длинный, до самого пояса, парик. В парике совсем другие ощущения — казалось, нет такого, чего бы я не могла сделать. Кадзуэ Сато превращалась в Юри-сан. Взяв клочок бумаги, на котором дежурный накорябал адрес и телефон клиента, я вышла за дверь. Вытащила из ведра шикарный длинный зонтик — кажется, Скандалистки. Поймала такси и поехала к клиенту.

Его дом стоял у железнодорожных путей. Заплатив таксисту, я попросила квитанцию. В некоторых конторах девочек развозят по клиентам водители, а в нашей просто возвращают деньги, которые мы тратим на транспорт. «Вилла Мидзуки», № 202, Хироси Танака. Я поднялась по наружной лестнице и постучала в дверь с табличкой 202.

— Вот, значит, кого прислали.

Открывшему было лет шестьдесят. Обветренное загорелое лицо, неуклюжая, крепко скроенная фигура. По всему видно, человек рабочий. В квартире пахло плесенью и дешевой выпивкой. Я быстро оглядела комнату, нет ли других мужиков. В лав-отеле об этом можно не беспокоиться, но на выезде всегда нужно быть осторожной. Был случай, когда девчонку поимели сразу четверо, а получила она как с одного. Настоящий грабеж!

— Ты не обижайся, я думал, помоложе пошлют, — разочарованно вздохнул Танака, бесцеремонно разглядывая меня с головы до ног. Мебель в квартире была так себе. Дешевка. При его доходах он вряд ли мог позволить себе такую роскошь — вызывать девочку на дом. Не снимая плаща, я ответила:

— Я тоже надеялась увидеть кого-нибудь помоложе.

— Значит, взаимно.

Поняв, что на лучшее рассчитывать не приходится, Танака решил отшутиться, но шутить с ним у меня охоты не было, и я лишь обвела взглядом его нору.

— Ничего не взаимно, старичок. У тебя даже ванной нет. Кто же к тебе поедет? Одна я такая добрая. Так что скажи спасибо.

Выстрел угодил в цель. Танака смущенно почесал глаз. Если с самого начала не поставить человека на место, ничего с него не получишь. Первым делом я направилась к телефону. У нас полагается сообщить в контору, мол, добралась, все в порядке, проблем нет.

— Алло! Это Юри. Я на месте.

Дежурный попросил передать трубку клиенту.

— Все нормально, — сказал Танака. — Чего уж тут… раз нет ванной. Но в следующий раз давай настоящую девчонку. Молодую.

Ну и наглость! У меня даже в глазах помутилось. Впрочем, я уже давно привыкла не обращать внимания на такое обращение. Надо быстро погасить злость и настроиться по-боевому, чтобы вытянуть из клиента деньги.

— Работаешь где-нибудь, старичок?

— Ага! То там, то сям. По строительной части.

Небось, в какой-нибудь стройконторе. А я, между прочим, замзавлаб. В год имею десять миллионов. Хотелось крикнуть это ему в лицо. Злость не утихала. Танака просто пигмей по сравнению со мной. Над такими слабаками даже проститутки смеются.

— Ладно! Разговоры в сторону. Время идет, а я за время плачу, — заявил Танака, поглядев на часы. Быстро расстелил тонюсенький засаленный матрас. Мне сразу захотелось сбежать из этого клоповника.

— Слушай, а ты подмылся?

— Конечно. — Танака махнул рукой в сторону раковины. — Как раз перед твоим приходом. Ну что, отсосешь?

— Нет уж, давай по-простому, как положено, — бросила я, доставая из сумочки презерватив. — Вот, надевай.

— Чего ты так сразу-то? — неуверенно пробормотал Танака.

— Как хочешь. Платить все равно придется.