Любовь красного цвета - Салли Боумен

Взяв со стойки «Интернэшнл геральд трибюн», Джини устроилась у стойки бара и заказала себе кофе. Спешить было некуда. В газетном номере она сразу нашла сообщение об исчезновении Майны и смерти Кассандры. Весь материал занимал крохотное оконце на третьей полосе, что вовсе не удивило Джини. Исчезновения девочек – тема неблагодарная. Чтобы развить ее, требуется время. Если пропавшей девочке больше десяти лет, то редактор чуть ли не автоматически приходит к заключению: сбежала. А из сбежавших лишь единицы достойны того, чтобы делать из их побега сенсацию. Пройдут дни, быть может, недели, прежде чем история Майны переместится на первые полосы бульварной прессы. Впрочем, это может произойти и скорее, если ее отец применит свое влияние, чтобы раструбить об этом случае на весь свет.

Сложив газету, она оглянулась. Было пять часов дня, в кафе царило предвечернее затишье. Зал был заполнен меньше, чем наполовину, да и клиенты подобрались разношерстные – люди разных национальностей, старые и молодые, мужчины и женщины. Большинство посетителей были, похоже, завсегдатаями. Среди них можно было выделить несколько типов студентов. Два пожилых мужчины сосредоточенно двигали по доске шахматные фигуры. За одним из столиков девушка-тихоня читала книгу, а в дальнем углу кипела ожесточенная дискуссия на немецком. Джини внимательно рассматривала барменов, решая, к кому из них первому обратиться с расспросами.

В баре, судя по всему, работали в несколько смен. Вскоре после ее прихода два бармена, как она поняла из их реплик, голландец и австралиец, ушли. На их место заступили двое американцев: один – высокий светловолосый молодой человек лет двадцати с небольшим, другая – женщина чуть постарше с темными волосами и приветливой улыбкой. Оба были одеты в одинаковую униформу: белая рубашка, красный фрак и черные брюки. Они общались с клиентами на умопомрачительной смеси языков: фразы голландские, итальянские, французские так и сыпались из их уст. Поймав на себе любопытный взгляд Джини, женщина улыбнулась:

– Еще кофе?

– Спасибо. Не могу не восхищаться тем, так легко вы говорите на иностранных языках. Просто поразительно… Да, кстати, и еще сигареты.

– Вам точно сигареты?

– Ага. – Джини старалась говорить, не меняя собственного акцента. – У вас есть «Житан»?

– О, да, конечно. А что касается языков… То на вашем месте я не стала бы так уж восхищаться. «Мужской туалет – прямо по коридору и направо», – эту фразу я знаю чуть ли не на десяти языках. Ну и еще кое-что. Ассортимент не слишком богатый, не так ли?

Облокотившись на стойку, она внимательно оглядела Джини.

– А вы тут новенькая. Я угадала? Не припомню, чтобы раньше вас видела. Вы в Амстердаме впервые?

– Да, впервые. Проездом. Я и города-то толком не знаю.

– Городок что надо. Город Свободы… Что, Лэнс, верно я говорю? – задорно улыбнулась барменша напарнику. – Лэнс у нас любитель виндсерфинга. Из Лос-Анджелеса, без морских волн жить не может. Но даже ему здесь нравится.

– А что тут делать серферу? С пляжами, насколько я знаю, в Амстердаме напряженка.

– Деньжонок сшибить. Мир посмотреть. И я здесь за тем же. А ты?

– Не всем везет, как тебе. Я уже поработала официанткой в Лондоне – на днях за дверь выставили. Приехала сюда повидаться с другом, а его-то и нет. Наверное, разминулись. Ну и черт с ним. Достаточно поколесила я по Европе. Пора бы и домой.

– Знакомое чувство. Иной раз так припрет, что, кажется, все бы бросила и подалась куда глаза глядят. Я сама несколько недель пороги обивала, прежде чем эту работу нашла.

– В самом деле? И сколько ты уже здесь?

– Приехала в прошлом году, в конце осени. А Лэнс у нас рекордсмен – он тут уже полгода.

– Ого! Так, может, кто-нибудь из вас поможет мне? Дело в том, что дружок, которого я ищу, говорил мне, что иногда наведывается сюда. Может, его здесь знают? Вдруг кто подскажет, где его искать? Высокий такой, волосы темные, длинные, красивый…

– Интересно, интересно… Что еще ты о нем можешь сказать?

– Лет двадцать пять. Отзывается на имя Стар.

– Как, просто Стар? – Барменша нахмурилась, потом покачала головой. – Не-а. Никаких ассоциаций. Эй, Лэнс, не знаешь случаем парня, который сюда иногда заходит, по кличке Стар? Видный из себя, темноволосый. Похоже, это мужчина моей мечты.

Лэнс, ухмыляясь, приблизился к ним. На ходу он протирал бокалы.

– Стар? Тот, что кокаинчиком балуется? Как не знать! Заглядывает время от времени. Только что-то давненько я его не видел. Неделю, а то и больше. Только учти, Сандра, ты о таких мужиках вряд ли мечтаешь. Его все больше серьезные материи интересуют, возвышенное… – Бармен закатил глаза и прикоснулся пальцами к вискам, однако тут же перестал кривляться. – В общем, вынужден разочаровать тебя, Сандра. Парень явно не в твоем вкусе. Совсем не в твоем.

– Кокаин? – обескураженно переспросила Джини. – О Господи…

Пожав плечами, Лэнс отчалил, чтобы обслужить клиента. А Сандра рассмеялась:

– Не обращай внимания. Наш Лэнс на здоровом образе жизни свихнулся совсем. Стоит тебе выпить таблетку от головной боли, и он уже заносит тебя в разряд наркоманов. Извини, но тебе, кажется, по-прежнему не везет.

– Всю жизнь так. Сколько с меня? Расплатившись, Джини подождала, пока Сандра уйдет к столикам, и попыталась еще раз расспросить Лэнса, однако ничего нового не узнала. Лэнс сказал, что Стар заходит сюда примерно раз в месяц, был не так давно, однако где искать его, не знает, как не знает и никого из друзей Стара. Зато знает одно симпатичное место, где Джини наверняка понравится.

– Ну как? – перегнулся он через стойку. – В девять я уже свободен. Кстати, у тебя глаза ну прямо как звезды. Тебе еще никто об этом не говорил?

– Упоминали как-то. В сходной ситуации. Извини, Лэнс, как-нибудь в другой раз.

– Нет проблем. А от кокаиниста подальше держись. Авось еще увидимся.

Помахав на прощание Сандре, Джини вышла на улицу. Она вернулась в свой отель – огромный, международный, безликий и без громкого названия. Казалось, что находишься здесь с завязанными глазами, вне места и времени. Джини чувствовала себя полностью оторванной от мира.

Ей стало не по себе. Едва закрыв за собой дверь, она почти физически ощутила, как ее со всех сторон обступило одиночество. Тягостное, беспросветное… Было полседьмого вечера. Джини попыталась дозвониться до Роуленда – в Лондоне сейчас было всего пять тридцать, – но секретарша, видно, только что ушла, а сам он трубку не брал. Она позвонила в обозревательский отдел, потом в отдел новостей. Заместитель редактора, с которым ей наконец удалось переговорить, сообщил, что Макгуайр еще не ушел, бродит где-то по зданию и можно, конечно, передать ему весточку, но ответного звонка от Роуленда в ближайшее время ей лучше не ждать, потому что «разразился кризис».