Любовь красного цвета - Салли Боумен

– Она так и сказала – бесноваться?

– Так и сказала, когда звонила в первый раз. Она говорила, что к нему очень трудно приноровиться: только что был тихим и ласковым – и вдруг ни с того ни с сего прямо звереет. Шизанутый какой-то. Начинал орать на нее…

– Внезапные перепады настроения?

– Знаю, о чем ты думаешь. – Фрике посмотрела ей прямо в глаза. – Когда после первого раза она долго не звонила, я себе места не находила от беспокойства. Я была уверена, что он что-нибудь колет себе или нюхает. Но Аннека сказала мне, что он чист как стекло. По ее словам, она научилась управлять его настроением, причем никому, кроме нее, этого не удавалось. Он говорил, что у нее дар умиротворения – именно так и говорил. Он заставлял ее ложиться рядом и как-то по-особенному гладить ему лоб. И она, дурочка, гордилась этим.

Джини никак не прокомментировала услышанное. Словно сигнал тревоги прозвенел у нее где-то внутри. Наркоман или кое-что посерьезнее? Из темных теней, в которых прятался Стар, складывалось, все явственнее вырисовываясь, определение – человеконенавистник.

– Что-нибудь еще, Фрике? Чем они занимались вместе? Путешествовали, но Аннека не сказала, где именно… – Джини перелистывала собственные записи. – Слушали музыку, курили «травку»… Что еще?

В этом списке отсутствовал еще один вид человеческой деятельности, и Джини отдавала себе отчет в том, что чуть позже обязательно спросит о нем. А пока она ждала. Фрике задумчиво морщила лоб.

– Имелся у него один пунктик – быть всегда чистым, – выговорила она наконец, немало удивив Джини. – Ты не ослышалась. Помню, Аннека еще смеялась над этой его особенностью. Говорила, когда они путешествовали, он запросто общался со всеми, а как останется один – тут же мыться. И моется, моется, словно кожу с себя содрать хочет. Прямо фанатик какой-то. Принимал ванну по три, а то и четыре раза в день. Помоется вечером под душем – и в постель, а потом проснется среди ночи – и под душ… Она сама мне это говорила. Что еще? Читать любил. Читал много. Она тоже об этом как-то упоминала.

– А какие книги, не говорила?

– Говорила. Ему особенно книги про войну нравились. Об оружии…

– Об оружии?! – Джини невольно вздрогнула. – Подумай, Фрике, а ты не ошибаешься? Карты Таро и оружие. Что-то тут не вяжется.

– Не знаю, но так говорила она. Еще хвасталась, какой у нее дружок умный. Если ей верить, память у него была просто феноменальная. У них даже такая игра была: он брал книгу, в которой было полным-полно картинок разных пистолетов, что-то вроде каталога, а она должна была его проверять. Она закрывала ладонью подписи и пояснения, а он по рисунку должен был определить сам пистолет и все его детали. Все до единой. И он в точности угадывал не только пистолеты, но и все, что про них надо знать…

– Технические характеристики?

– Вот-вот. Размеры, тип патронов, скорострельность. Обо всем рассказать мог, без запинки. Каждый раз – слово в слово.

Сигнал тревоги зазвучал снова, на сей раз громче. Джини склонилась над своим блокнотом, чтобы Фрике не определила этого по ее лицу.

– Но у него самого не было пистолета? Аннека ничего не говорила об этом? Он просто любил разглядывать картинки, так?

– Да нет, пистолета у него вроде не было. Это было так, одно развлечение.

– Ты очень мне помогла, Фрике. То, что ты рассказала, дает мне общее представление о происшедшем. Канву истории. К тому же теперь я знаю, что Аннека познакомилась с ним в Париже, а это уже крепкая нить. У меня есть ее записная книжка. Одно только не совсем ясно. Когда он приехал сюда за ней и Аннека должна была с ним встретиться, не говорила ли она тебе, где намечена эта встреча?

– Нет.

– Тогда представь себе, что место встречи должна была назвать она. Как ты думаешь, что она могла бы выбрать?

Фрике размышляла несколько минут.

– «Антику», – наконец произнесла она. – Так называется одно кафе, где продают «травку», – легально, по лицензии. Аннека туда когда-то захаживала с парнем, который ее после бросил. Классное местечко – атмосфера что надо. Так что она вполне могла предложить своему приятелю встретиться именно там. А может, они встретились просто где-нибудь на улице.

– Эту «Антику» нетрудно найти?

– Какое там трудно! Это неподалеку от канала Сингель. «Антику» здесь каждая собака знает. Можешь и там, конечно, народ поспрашивать. Только вряд ли поможет – полиция там уже тысячу раз фотографию Аннеки всем в нос совала.

– Ничего, иногда тысяча первый приносит удачу, – улыбнулась Джини. Впервые за все время Фрике ответила ей улыбкой. И тут же посмотрела на часы:

– Слушай, мне, пожалуй, пора. А то мать волнуется: стоит мне задержаться, и она звонит моему преподавателю скрипки.

– Последний вопрос, Фрике. Думаю, ты догадываешься, о чем он.

Девочка, которая, встав из-за стола, направилась было к выходу, остановилась и вздохнула:

– Как не догадаться… Говорила ли Аннека что-нибудь о сексе? Ты это хочешь знать?

– Спала ли она с ним, Фрике? Мне говорили, что да, но я не вполне уверена… Что-то в этом человеке явно не так. В нем есть какая-то загадка. Секс ему не очень подходит – слишком уж просто и очевидно для такого, как он.

– Для меня самой это загадка, – спокойно встретила Фрике взгляд ее глаз. – Я знаю Аннеку – она из таких вещей секрета не делала: если трахалась с каким-нибудь парнем, то так мне прямо и говорила. Для нее в этом не было ничего особенного. Говорит иной раз: «Хорошо вчера вечером у нас с ним получилось». Или: «Сегодня что-то не очень». Но со Старом… Она никогда не упоминала о сексе. Ни разу. Хотя, в общем-то, я предполагала, что именно этим они в основном и занимаются. Музыку слушают. «Травку» курят. Ну и, конечно, любовь. Куда без нее? Она была без ума от него. Он для нее был просто наваждением. Я не могла понять… И когда она позвонила во второй раз, я не удержалась. Я спросила ее: «Как жизнь половая?»

– И что же она ответила?

– Ничего она не ответила. – Лицо Фрике горестно исказилось. – Заплакала только. А потом трубку положила.

12

Когда Фрике ушла, Джини разузнала, как добраться до кафе «Антика». Такси доставило ее туда в мгновение ока. Кафе располагалось в старой части Амстердама, на узкой улочке, изобилующей букинистическими магазинчиками и антикварными лавками. Заведение состояло из одного большого и довольно уютного помещения, разделенного старинными деревянными панелями на кабинки, в которых располагались столики. Не были забыты и посетители, интересовавшиеся пищей духовной: на газетной стойке их вниманию предлагалась печатная продукция на нескольких языках. За несколькими столами шла игра в шахматы. Космополитичная и отчасти богемная обстановка живо напомнила Джини старые кафе Гринич-Виллиджа в Нью-Йорке. Единственное отличие заключалось в том, что в воздухе здесь висел тяжелый запах марихуаны – «травка» открыто продавалась в баре наряду со спиртным и сигаретами.