Сексуальная жизнь в Древнем Риме - Отто Кифер

В этой связи мы должны отметить, что Гелиогабал (сексуально развитый не по годам) женился на одной из девственных весталок, заявив, что «брак жреца на жрице является пристойным и благочестивым». Это был его второй брак, но отнюдь не последний. Вскоре он дал развод своей жене-весталке (которая, вероятно, была намного старше его) и женился на внучке Марка Аврелия.

Почему Гелиогабал смог удержаться на престоле лишь четыре года? Историки по-разному отвечают на этот вопрос. Геродиан, самый прозаичный из них, говорит, что Гелиогабала на престол возвела армия и она же, разочаровавшись, свергла его. Его бабка, благодаря амбициям которой он оказался на вершине власти, вскоре увидела, что его странный образ жизни приводит армию в неудовольствие, особенно когда он копировал Нерона (которого он вообще напоминает во многих отношениях), танцуя и управляя колесницей на публике, «портя красивое от природы лицо безобразными красками» (Геродиан). Хитрая и опытная Меза опасалась, что при его неизбежном падении и она лишится власти. Она придумала блестящее и рискованное решение. У Гелиогабала был двенадцатилетний двоюродный брат Алексиан, который по характеру гораздо лучше подходил для выполнения императорских обязанностей и поддержания императорского достоинства. Поэтому Меза убедила Гелиогабала «усыновить и объявить Цезарем своего двоюродного брата» и что самому ему «следует заниматься жречеством и культом, предаваясь религиозным исступлениям, оргиям и божественным делам»; тем временем кто-то другой должен был выполнять светские обязанности, а для них лучше всего годился Алексиан. Соответственно, Алексиан был усыновлен Гелиогабалом и стал его соправителем под именем Александр. Его предусмотрительная мать Маммея позаботилась найти ему учителей, которые бы обучали его греческому и римскому письму, а также самым необходимым физическим упражнениям и некоторым видам спорта. Гелиогабал пробовал увлечь Алексиана культом своего бога, попытался прогнать учителей. Понимая, что армия начала склоняться на сторону честного и разумного Алексиана, он покушался на его жизнь, однако Маммея и Меза защитили мальчика от грозившей ему опасности.

Женоподобная жизнь императора приводила солдат все в большую ярость. «Они чувствовали отвращение к нему, видя его с лицом, нарумяненным более тщательно, чем это подобает даже скромной женщине, не по-мужски украшенного золотыми ожерельями и изысканными одеждами; плясавшего так, чтобы все его видели. Поэтому они более благосклонно обращали свои мысли к Александру и возлагали лучшие надежды на мальчика, прекрасно и разумно воспитывающегося» (Геродиан, v, 8, 1). Когда Гелиогабал безрассудно лишил своего кузена титула цезаря, которым наделил его только что, солдаты возмутились, и наконец разразился открытый бунт. Гелиогабал вместе со своей презренной матерью Соэмией и всеми домочадцами был убит. Его тело и тело Соэмии протащили крючьями по городу и выбросили в Тибр. Всеобщий любимец, юный Александр, унаследовал трон под присмотром матери и бабки. Так излагает события Геродиан.

У нас есть и два других рассказа о Гелиогабале, сильно отличающиеся от приведенного выше. Первый принадлежит Кассию Диону, современнику императора, а второй – Лампридию, дешевому и сенсационному автору поздней эпохи. Оба рассказа контрастируют с безыскусным и прозаическим повествованием Геродиана, выделяя фаллический элемент в жизни Гелиогабала. Этот контраст можно объяснить по-разному. Самое простое объяснение (которое приводится во всех исторических трудах), конечно, состоит в том, что Кассий Дион и Лампридий рассказывали всю правду о жизни этого «выродка». Но как ни удобна такая точка зрения, мы ее не разделяем – по крайней мере, принимаем с очень большими оговорками. Безусловно, верно, что этот юноша полусемитских корней, неожиданно оказавшийся во главе величайшей державы мира, мог позволить себе вести образ жизни, напоминающий Нерона. Например, эти авторы рассказывают, что вскоре после своего возвышения он предал смерти ряд людей, которым был многим обязан, в том числе и своего наставника, весьма отличившегося в войне с предыдущим императором Макрином. Вот как объясняет это Дион: «Он умертвил этого человека, потому что тот упрекал его в неумеренности и неразумном поведении; он лично нанес первый удар, потому что никто из его воинов не решался поднять руку на невинного» (Кассий Дион, 80, 6).

Мы же прежде всего заметим, что подобное едва ли могло произойти без согласия матери Гелиогабала, которую описывают как жестокую и порочную женщину. Она и амбициозная бабка Гелиогабала, очевидно, играли такую же роль в его правлении, какую играла Агриппина при юном Нероне. Бессердечную неблагодарность, проявившуюся в зверском убийстве наставника Гелиогабала, можно объяснить с точки зрения психологии: юноша гордился своим свежеобретенным мужеством и в попытке окончательно освободиться от оков старых влияний схватился за меч. Но с другой стороны, весь этот инцидент может оказаться лишь злопыхательской и безосновательной сплетней – из числа тех, которые мгновенно множатся после свержения и убийства императора. Мы также полагаем, что все другие ужасы (включая и сексуальные), упоминающиеся у Кассия Диона и Лампридия, можно интерпретировать в совершенно ином ключе – хотя, насколько нам известно, никто еще не пытался это сделать. Возможно, наша интерпретация ошибочна, но мы попытаемся ее обосновать. Вот в чем она состоит.

Как указывает Дитерих (в процитированном выше отрывке), культ сирийского божества Гелиогабала включал крайне непристойные элементы. Мы знаем, что с обоих сторон от входа в его храм в Сирии стояли два колоссальных фаллоса, по преданию, установленные самим Вакхом; символом же бога Эмесы было не что иное, как «огромный конический черный камень», наподобие фаллоса. Нельзя ли предположить, что внедренный Гелиогабалом культ был просто-напросто фаллическим культом, тем более что фаллические культы в самых различных формах характерны для всего Древнего мира? Юный жрец такого культа волей-неволей будет воспринимать себя как женщину. Нашу теорию подтверждает то, что, как нам рассказывают, Гелиогабал хотел оскопить себя, но затем ограничился обрезанием, однако танцевал в честь своего бога всегда в более-менее женском обличье. Он рассматривал себя как женское начало в противоположность к законченной мужественности своего бога. Мы ясно видим, что Гелиогабал видел в своем боге воплощение мужского начала; доказательство тому – устроенный им божественный брак.

Итак, если он был, так сказать, женщиной, увлеченной поклонением мужскому началу, легко объясняется и все остальное. Легко понять, почему этот «развратный» юноша искал всюду мужчин с выдающимися фаллическими атрибутами, а потом и «вышел замуж» за того, который в этом отношении не знал себе равных. Сцены ревности, которые происходили между двумя любовниками, являются лишь дальнейшим развитием этой фантастической идеи. Вполне может быть, что женственные черты (по сути, бисексуальный элемент) были в Гелиогабале необычайно сильно развиты; на это указывает замечание Кассия Диона (80, 14), что он не только танцевал под музыку во время своих празднеств, но и в повседневной жизни отличался необычайной «танцующей походкой». То же самое характерно и для современных гомосексуалистов.

Наконец, мы должны отметить признаки мазохизма в его характере, что упоминается Кассием Дионом. Он рассказывает (наряду с другими авторами, чья правдивость также остается под сомнением), что ревнивый любовник часто бил Гелиогабала, и тот ходил со следами побоев на теле. Далее Кассий говорит (80, 15, 4): «Его страсть к своему любовнику была не случайной прихотью, а сильной и глубоко укоренившейся любовью: суровость любовника не возбуждала в нем негодования, а лишь усиливала его страсть; он собирался дать любовнику титул цезаря».

Нам хочется представлять себе Гелиогабала красивым мальчиком, чье очарование заключалось в нежном изяществе и женственных чертах. Но если, согласно распространенным представлениям, его изображения на римских монетах (а как нам известно, они раскрывают характер персонажа) правдивы, то мы сталкиваемся с новой загадкой. На этих монетах мы видим весьма уродливого юношу, не слишком, правда, юного, с ярко выраженными семитскими чертами, азиатскими кудрями, тусклыми глазами, выступающей нижней губой и большим горбатым носом – в сущности, полную противоположность «юному Дионису». Но сами эти сирийские черты (практически почти негроидные) вполне объясняют чувственный характер столь молодого человека.

Так или иначе, мы видим из всех приведенных выше фактов и описаний, что загадка Гелиогабала остается нерешенной. Нам представляется, что решение не будет найдено, если принимать за исторические факты все абсурдные и вульгарные россказни Лампридия или сочинять на их основе сенсационные романы, вроде того, что принадлежит перу голландского автора Куперуса. Стоящая перед нами проблема более сложна. По нашему мнению, наиболее близко подошел к правде об этом таинственном сирийском юноше Геродиан; соответственно, и наш рассказ опирается главным образом на его свидетельства.