Тени забытых земель - Веда Корнилова

Однако из головы Андреаса не выходили слова Нарлы - "запомни на будущее"... Кажется, она всерьез рассчитывает на то, что отныне молодой человек заменит ее змеенышам нежного папашу и возьмет их под свое любящее крылышко. Ну да, у нагов же грандиозные планы насчет мирового господства, а, значит, и деткам Нарлы следует всегда находиться возле приемного родителя, ползать вокруг предполагаемого трона... Ох, Нарла, Нарла, ты все еще никак не можешь понять, что твоему человеческому избраннику такой вот змеиный клубок никак не нужен. Впрочем, как и ты.

Внезапно Андреас вспомнил то, о чем просил его узнать у Нарлы брат Якуб. Похоже, сейчас для этого самое подходящее время.

- Нарла, я сочувствую как тебе, так и твоим родным, ведь это, очевидно, очень больно... А вот то непонятное создание, что тащило лодку с нами по Великому морю - это что, тоже был наг? Если так, то я представляю себе его мучения, когда он меняет кожу...

- Не мели чушь! - Нарла от возмущения только что не закричала в полный голос, а змееныш, услышав голос матери, зло зашипел, показывая четыре крохотных клыка, чуть загнутых назад. - Неужели, по-твоему, мы бы стали использовать нагов в роли ездовых животных?! Ты что, не понимаешь, что подобное предположение просто оскорбительно! То, что ты сумел разглядеть в воде - это обычные угри, которых наши маги сумели вырастить до огромных размеров, а потом путем долгих магических ритуалов им еще отрастили и мощные перепончатые лапы! Все, хватит болтать, потому что мы уже почти на месте. Именно здесь у нас происходит прощание с усопшими...

И верно: как Андреас и Нарла не спешили, но они пришли на площадь уже после того, как туда привели остальных пятерых пленников. Похоже, церемония прощания еще не началась, кого-то ждут. Андреаса тут же отвели к его товарищам, а Нарла со своим сыном направилась к небольшой группе нагов, стоящих несколько в стороне от остальных. Змееныш, хотя и последовал за матерью, но то и дело огладывался на Андреаса, при том зло скаля зубы. Можно не сомневаться, что сынок Нарлы при первой же возможности постарается добраться до так не понравившегося ему человека, чтоб от души тяпнуть того своими ядовитыми клыками. Ну что тут скажешь - милый крошка!

Андреас оглядел освещенную факелами площадь, куда их привели. Он и его товарищи стояли отдельной маленькой группой, и так, чтоб их видели все присутствующие. Здесь, как и в том прекрасном подземном зале, все устроено так, чтоб зрители не упустили ничего из того зрелища, что будет разыгрываться перед их глазами. Для этих целей как нельзя лучше подходил небольшой амфитеатр, ступени которого сейчас были сплошь усеяны нагами - похоже, что на прощание с убитым сородичем сюда сползлись все его соплеменники, какие только были в Запретных землях. По мнению Андреаса, вид такого количества хвостатых в одном месте - картина довольно неприятная, а постоянное шипение, звучавшее со всех сторон, не только всерьез раздражало, но и вызывало нечто вроде легкого мороза по коже.

Посередине амфитеатра, на куче аккуратно уложенных дров, лежало тело убитого нага. Значит, это и есть тот самый жертвенный костер, на который, согласно вынесенного приговора, должны отправить пленных. И хотя сейчас люди стояли с отсутствующим видом, усиленно изображая отупение и равнодушие, Андреас понимал, что нервы у каждого напряжены до предела. К тому же было понятно, что непрекращающееся омерзительное шипение, просто-таки разлитое в воздухе, было обращено именно к убийцам, стоящим перед нагами с опущенными головами.

Когда Андреас подошел к своим товарищам, а сопровождавший его наг отполз в сторону, парень понял, что при его появлении лица мужчин стали чуть спокойнее - людей всерьез беспокоило столь долгое отсутствие молодого человека. Стоило ему встать подле своих товарищей, как дядюшка едва ли не зашипел сквозь зубы не хуже разъяренного нага.

- Где ты был все это время? - дядя Эдвард почти не разжимал губ. - Я уже начал тревожится. Давай выкладывай все покороче и самую суть...

Андреас едва успел закончить свой рассказ, как началась церемония прощания, и было понятно, что сейчас виновным стоит молчать и стоять с покаянным видом. Все было так, как и ожидалось: долгие речи (вернее, долгое шипение) каких-то нагов возле поминального костра, дружное шипение в ответ со всех сторон и ненавидящие взгляды, устремленные на людей...

Один оратор сменял другого, к костру едва ли не постоянно несли цветы и какие-то непонятные предметы, тело погибшего нага поливали чем-то, похожим на ароматические масла... Ох, кажется, скоро дойдет очередь и до людей...

Андреас вновь оглядел своих спутников. Каждый внешне спокоен, стоят, не двигаясь с места. Сейчас у всех одна задача: продержаться до того времени, как маги змеелюдей начнут творить заклинания над телом убитого, ведь именно в это время брат Якуб попытается закрыть портал, вернее, обрушить его. Конечно, это можно постараться сделать сейчас, но, по уверениям ученого, у него одного подобное вряд ли получится - сил маловато, да и наги могут легко уловить стороннюю магию, и вряд ли позволят человеку прочесть заклинание до конца. Но вот если он попытается закрыть портал в тот момент, когда маги начнут творить посмертные ритуалы над телом убиенного ( по словам брата Якуба, в древних манускриптах описывается именно такая церемония похорон) - вот тогда есть все шансы на успех.

Правда, дальнейшие последствия этого рискованного шага предугадать сложно, во всяком случае, заметно, что и сам брат Якуб с опаской относится к подобному опыту. Ученый и не скрывал, чего именно он боится: все же тексты древних заклинаний, что он когда-то отыскал в разрушенном городе, были повреждены временем, и потому брату Якубу пришлось их восстанавливать на свой страх и риск. И хотя ученый брат утверждал, что полностью уверен в правильности текстов, все же что-то его тревожило, да он и сам говорил, что хотя бы одно неверное слово в таких сложных и опасных заклинаниях может привести к самым непредсказуемым последствиям.

Минуты тянулись медленно, и Андреас, вновь посмотрев на лицо дядюшки, вдруг вспомнил недавний разговор с ним в то время, когда они все еще сидели под замком в доме, предназначенном для захваченных нагами людей. Тогда дядя Эдвард под благовидным предлогом отозвал в сторону племянника, и негромко спросил его, чуть кивнув в сторону брата Титуса:

- Ты этого парня давно знаешь?

- А в чем дело?

- Да так...

Обычно дядюшка вопросов просто так не задавал, и потому Андреас постарался ответить коротко:

- Я с ним знаком больше года, а если точнее, то в монастырь Святого Кармиана мы приехали вместе - до того он был послушником в монастыре Святого Фомиаса. Именно тогда, перед отъездом, мы и познакомились.

- Почему он решил сменить монастырь? Послушники, как правило, так не поступают.

- Монастырь Святого Фомиаса стоит возле источников с лечебной водой, и туда со всей страны съезжаются желающие полечиться. Говорят, что после тамошних ванн многие словно заново родились...

- Это мне известно, но причем здесь брат Титус?

- Так источники-то с сероводородом, и потому пахнет там соответствующе. Запашок стоит довольно крепкий, хотя вытерпеть его можно. А года полтора назад Святой Фомиас снизошел к просьбам страждущих, и прямо под стенами монастыря забило два новых источника, причем довольно мощных. Естественно, завоняло куда сильней. Ну, а сильный запах сероводорода, как вы знаете, вынести может не каждый, и брат Титус оказался в числе таких невезучих. Позже он упоминал, что тогда из монастыря в другие обители вынуждены были уйти чуть ли не два десятка братьев. В том числе и он.

- Я помню эту историю. Что он за человек, этот твой приятель?

- Хороший парень, не болтун.

- Это я и сам заметил. Что еще о нем знаешь?

- Ну, закадычным приятелем я его не назову, но отношения у нас хорошие. Откуда он родом - не знаю, известно лишь, что парень воспитывался в монастырском приюте, о своих отце и матери не имеет никакого представления. Он то ли подкидыш, то ли найденыш. Брат Титус не любит о себе говорить, просто однажды сказал мне, что, кроме как на службу Небесам, идти ему было некуда. В монастыре службу нес без замечаний, а многим просто помогал без всяких просьб, по доброте душевной...

- Понятно...

На этом их разговор прервался, но Андреас недоумевал, с чего это дядя заинтересовался братом Титусом, тем более что этот молодой послушник почти все время помалкивал. Вообще-то подобное неудивительно - брат Титус человек неразговорчивый, не любит лишний раз открывать рот, но зато в наблюдательности ему не откажешь. Что касается Андреаса, то он к подобному поведению приятеля давно привык, но вот дядю, видимо, оно несколько смущало...

Тем временем церемония прощания, похоже, подошла к концу, и взгляды всех хвостатых обратились на людей. Один из нагов, хвост которого состоял, казалось, из одних серебряных и голубых разводов, подполз к людям, и те услышали холодный голос, лишенный всяческих эмоций.