Звезда надежды - Гленда Норамли

Керис смотрела на него, ничего не понимая, да и не желая понять.

Нежно, очень нежно Даврон взял ее за руку и, не сводя глаз с ее лица, коснулся губами пальцев девушки. Первое же прикосновение поразило ее, как удар, но это было лишь начало. Губы Даврона нестерпимо обожгли ее руку. Боль охватила все ее тело, словно разрывая его на части; казалось, в ее жилах потек расплавленный металл. Мучение длилось всего секунду, пока Даврон не выпустил руку Керис, но этого оказалось достаточно: девушка рухнула на пол, судорожно ловя ртом воздух и моля Создателя позволить ей забыть чудовищную боль.

Постепенно сердце ее перестало безумно колотиться, и Керис взглянула на свою руку: на ней не осталось никакого следа. Девушка с трудом поднялась на ноги и взглянула на Даврона полными слез глазами. Когда он протянул к ней руку, она с трудом заставила себя не отшатнуться, но Даврон лишь нежно коснулся ее волос и обвил прядью палец; он мог позволить себе только такую ласку — волосы не чувствовали ожога от его прикосновения.

Керис отвернулась, вслепую нащупывая ручку двери. Она едва расслышала его шепот, но слова эхом отдавались в ее памяти, когда, всхлипывая, она бежала по коридору; Керис сама уже не знала, чьи это слова — его или ее:

— Мне так жаль… Прости меня. Прости меня.

ГЛАВА 21

В ее красках — магия, а в сердце — отчаяние, она рождает красоту, хотя сама и некрасива. Она изгонит Владыку Карасму или погибнет в потоке леу. В ее руках — и спасение, и смерть.

«Создатель, я чувствую себя старухой, — подумала Керис. — Давно ли я покинула Кибблберри? Неужели всего четыре недели назад? Нет, скорее, уже шесть… А чувствую я себя так, словно постарела лет на десять. Тогда я была ребенком, а теперь повзрослела».

Керис посмотрела на Даврона, едущего немного впереди. Его одежда, как и ее собственная, была покрыта потом и пылью. Проводник небрежно сидел в седле, но что-то в наклоне его головы говорило Керис, что он напряжен и настороже.

«Я начинаю так хорошо разбираться в нем, — подумала девушка. — Может быть, это и означает — быть влюбленной: мне достаточно посмотреть на Даврона, чтобы понять, что он чувствует».

Они ехали по землям, которые, казалось, уже ничто не могло восстановить. Сухую ярко-красную землю прорезали трещины и бездонные пропасти; очень легко было представить себе, что мир уже частично разрушен. Как это сказал Портрон? «Мне все кажется, что, проснувшись однажды утром, обнаружу дыру в мироздании, место, где царит ничто». Что ж, здесь было достаточно провалов, чтобы Портрон решил: его кошмар превратился в действительность…

Наставник ехал рядом с Керис; его плечи поникли от усталости. За те недели, что прошли со времени отъезда из Первого Постоянства, бедняга похудел, его круглый животик стал не таким заметным. Керис рассеянно подумала: с чего бы ему так ее опекать… Девушка не видела для этого никаких оснований: она определенно никогда не давала ему повода думать, будто потерпит вмешательство церкви в свою жизнь, и уж тем более не могла себе представить, чтобы законник влюбился в кого-то на тридцать лет себя моложе.

Взгляд Керис снова устремился к Даврону — надежному, печальному, встревоженному Даврону.

«Должно быть, я лишилась рассудка, — подумала она. — Что показывает, что он ко мне питает какие-то чувства? Это была просто реакция мужчины, пять лет не прикасавшегося к женщине… Он вовсе не меня хотел, ему нужно было выговориться. Да только это для меня никакой разницы не составляет… Раньше я только желала его, а теперь люблю, и как же это больно! Создатель, как же я его люблю, как восхищаюсь его мужеством!»

Единственный путь, который мог привести Даврона к свободе — это изменить весь мир, и именно это он и пытался сделать, прекрасно зная, что скорее всего проиграет. И все же сдаваться он не собирался!

Понимая, что не в ее силах помочь Даврону, Керис стала думать о том, в какой панцирь он себя заковал, под каким жестким контролем себя держит все время, и ждет, бесконечно ждет, прекрасно понимая, что его жизнь может оборваться в любой момент или кончиться безумием, потому что ему придется разрушить все, что он любит, что поклялся защищать… Позорный конец для такого гордого человека! Керис чувствовала, что сердце ее разрывается от одной мысли о том, какое мужество требуется Даврону для того, чтобы продолжать жить.

— Фу! — Полное отвращения восклицание Хамелеона заставило Керис оглянуться. Как всегда, она не сразу разглядела меченого: Квирк настолько полно сливался с окружением, что на первый взгляд казалось, будто его конь лишился всадника. Керис всегда заново поражалась этой невидимости Хамелеона. — Еще один из этих проклятых висячих мостов! Керис, не подержишь ли ты меня за руку на этот раз?

— Ты что, рехнулся? Мне будет не до того: я обеими руками вцеплюсь в веревки. — Ответ Керис был не совсем правдив: обычно ей приходилось обеими руками тащить упирающихся коней по укрепленным на веревках досках висячего моста, не более устойчивого, чем развевающийся на ветру вымпел. На счастье, у мостов всегда находились готовые помочь меченые; и все равно такая переправа была нешуточным испытанием.

Впереди Даврон и Мелдор уже спешились и разговаривали с мечеными — смотрителями моста; возможно, теми же, кто его и построил. Подобные мосты никогда не сохранялись надолго: местность вокруг слишком часто менялась.

— Похоже, здесь в Неустойчивости живет гораздо больше народа, чем к северу от Широкого, верно? — заметил Квирк, когда ни с Керис тоже остановили коней. — Мы то и дело натыкаемся на меченых.

— И не только на меченых, — согласилась Керис, спрыгивая на землю.

— Угу. Вот, например, вчерашние подонки… Только никто из вас, леувидцев, так и не объяснил мне вразумительно, что случилось с одежками той парочки их мерзавцев предводителей. — Накануне шайка изгнанных из Постоянств воров, возглавляемая двумя головорезами с заросшими тонзурами, попыталась ограбить товарищество, но быстро ретировалась, когда Мелдор, подняв руку, струей леу из кончиков пальцев поджег одежду предводителей. Ни Хамелеон, ни Корриан леу не видели, но видели результат.

Керис усмехнулась:

— Мелдор нашел их наряды безвкусными и сотворил небольшой фокус, вот и все.

Квирк собрался расспросить девушку подробнее, но его перебил Портрон, спешившийся рядом.

— Даврон, должно быть, торгуется насчет цены переправы по этой паутинке, — сказал наставник, с явным опасением глядя на мост и вытирая рукавом пот с лица. — Создатель, чего бы только я не отдал за возможность принять ванну!