Дорога в прошедшем времени - Вадим Бакатин

…Как должен поступить демократический режим с национализированными крупными промышленными предприятиями, которые он получит в наследство от Советского государства? Требует ли демократическая программа попросту передачи этих предприятий капиталистам на том основании, что Россия еще не созрела для социалистического производства?

Такой образ действия был столь же нелеп, как и противоположный образ действий большевиков – быстро и по шаблону проведенная национализация.

Для всякого общественного организма, каково бы ни было его строение, необходимы непрерывность, бесперебойный ход производства. Всякое сколько-нибудь значительное и длительное расстройство означает кризис, страшное бедствие.

Такое страшное бедствие и сотворили наши «либеральные демократы». Скорее всего, по глупости, нежели по злому умыслу, а тем более по указке ЦРУ. Хотели выглядеть умными перед всеми этими мелкими западными советниками. То, против чего я, как и многие, выступал в 1990–1991 годах, команда великого администратора свершила с большей решимостью, чем в свое время большевики провели национализацию. Путем очевидного жульничества с ваучерами легализовали теневые капиталы советских цеховиков, кооператоров и за бесценок разбазарили создававшийся многими поколениями производственный потенциал страны, ее недвижимость.

Государство и при социализме не было особенно богатым, а точнее, не очень рационально использовало свои богатства, отдавая предпочтение обороне. После приватизации оно ничего не приобрело, потеряло самые доходные отрасли, стало совершенно нищим. Это ведь факт. Что тут доказывать? И это – результат деятельности не Ленина – Сталина, не каких-то там инопланетян, а всем хорошо известных реформаторов-приватизаторов. Не так сделали приватизацию. Не для создания миллионов собственников, а для создания скороспелых миллионеров. И власть сама активно участвовала в самообогащении за счет госсобственности. А за счет чего еще? Другой-то собственности в стране не было. Эта тотальная госсобственность состояла из какой-то относительно небольшой части зданий и сооружений, построенных еще до революции 1917 года, но подавляющая часть производственного потенциала была создана первым в мире социалистическим государством. Создана по планам партии, ценой жертв и лишений. Зачастую на костях ГУЛАГа, позже на бескорыстном энтузиазме комсомольских строек: «Через четыре года здесь будет город-сад». Ужасна судьба этой «материально-технической базы коммунизма». Ее создателям, получавшим Красные знамена за победы в соцсоревнованиях, и в страшном сне, под телегой в степи, где… будет «город-сад», не могло присниться, что весь этот символ могущества Страны Советов станет принадлежать каким-то акционерам, банкам, олигархам, международным фондам, а по сути – «акулам-капиталистам», тем, которых стахановцы и ударники строек коммунизма ненавидели всей своей комсомольской душой…

В итоге же избранный ими президент отдал всю гордость Страны Советов за бумажки, за бесценок, за скупленные за бутылку ваучеры. Не было хозяина при социализме – не появился он и при «капитализме». К тому, что легко досталось, по-хозяйски не относятся.

Моя жизнь была бы менее интересной, если бы я не имел возможности более 15 лет наблюдать в новой изменяющейся российской действительности интернациональную команду высокообразованных, веселых людей, целью которых было привлечение инвестиций в российскую экономику. В какой-то мере я и сам участвовал в этом исключительно важном деле, помогая иногда советом, иногда скепсисом, иногда организовывая контакты с высоким бывшим советским начальством (например, Горбачев, Примаков, Яковлев, Щадов, МВД (но только не КГБ). А иногда мешал, исполняя партию профсоюзов, препятствовал сокращению рабочих мест (конфеты в Казани, лес на Сахалине, цемент в Вольске). Не нравилось мне и то, что мы какую-то часть все более и более увеличивающихся возможностей потратили на развитие отвратительной московской рекламы. Но это мелочь. Все остальное было прекрасно. Бессменные капитаны нашей команды Майкл Калви и Алексей Калинин в любой шторм и кризис крепко держали руль. Конечно, нам повезло. Мы не особые, а особенные. У нас своя вселенная.

Ее открыл нам и всему человечеству наш мужественный президент космонавт А.А. Леонов. У нас своя история с географией. Ибо мы носим славное имя Витуса Беринга, сумевшего заглянуть в настоящее и поспешившего открыть пролив, соединивший нас с Америкой. Сотрудничество России и США очень важно для всего человечества. И я бы сказал, что оно неизбежно.

Хотелось бы понять причину провала, казалось, обреченного на успех «курса реформ». Проще всего обвинять президента Б.Н. Ельцина и его размазанную по времени команду в злом умысле. Чуть ли не в сговоре с «мировой закулисой», ЦРУ и прочими «жидомасонами»… Все это, конечно, бред сумасшедших и для сумасшедших. Можно согласиться, что эти реформы изначально были исключительно трудны. Но это не причина провала. От ошибок никто не застрахован. Честный профессионал либо исправит ошибку, либо уйдет.

Они реформы провалили, ошибки не признали и не ушли. Почему? В ответе на этот вопрос и есть разгадка причины провала. Нам опять не повезло в частностях, в субъектах, личностях. Все дело в человеческих качествах. Точнее, в человеческих слабостях.

Когда Ельцин и его приспешники, свергнув Горбачева, ценой отказа от Союза пришли к власти, они, конечно, очень скоро поняли, что задуманное не получается. Прыжок через «шоковую терапию» в рынок и демократию не удался. Но, к сожалению, еще до того, как они это поняли, они уже ощутили свою полную безнаказанность. В первых главах книги я говорил об огромной власти партийных вождей. Если посмотреть на это «коммунистическое далеко» из нашего «демократизма», получится – я сильно преувеличивал. Там все-таки был какой-то «партгосконтроль», а также скромные рамки портрета Ильича. Власть президента Ельцина была абсолютно бесконтрольна. В этих условиях причиной провала реформ явились банальные человеческие пороки и слабости. Прежде всего – алчность. Вырвавшись, как говорили на Руси, из грязи в князи, обалдев от ранее невиданного долларового изобилия, трудно было удержаться от соблазна не откусить от «ничейной» собственности, бывшей государственной, подлежащей блицприватизации. Не расширяя всей гаммы чувств реформаторов, можно упрощенно утверждать, что самый пустейший человеческий порок – жадность, разросшийся при бесконтрольности и безнаказанности до неприличных размеров, и сгубил реформы. Аскетов не нашлось. Жадность приобрела форму эпидемии, породила всю эту мерзкую войну компроматов, заказные убийства, раковую опухоль коррупции.