Ханская дочь. Любовь в неволе - Ине Лоренс

— Это слишком поздно. Не думаю, что солдаты согласятся ехать весь день.

— Не важно, чего они хотят, ты должен заставить их делать то, что ты хочешь. Или ты не способен на это?

Сирин круто развернулась к солдатам, выплеснув на них свое раздражение:

— Подтянуться! Сократить дистанцию! Быстрее! Или вы ждете, пока шведский король сам придет за вами?

Татары рассмеялись, по лицам драгун было видно, что они надеялись не встретить ни одного шведа за всю свою жизнь. Но Сирин позаботилась о том, чтобы башкиры Ишмета оказались в арьергарде войска, и русским солдатам не оставалось ничего другого, как подчиниться заданному темпу.

Где-то около полудня Сирин приказала всем спешиться и вести лошадей, чтобы животные хоть немного отдохнули, а вместе с тем и пообедать на ходу.

Распоряжение было воспринято стоически, как и размер пайка. Ваня, Сергей и оба поручика отказались от положенной им доли хлеба и солонины, Кицак же и прочие азиаты, напротив, набросились на еду, словно голодные волки. Они не разбирали даже, что это за мясо, а между тем это была недозволенная свинина. Сирин мучилась угрызениями совести, однако ничего другого не оставалось — необходимо было сохранять силы. После длительных колебаний она впилась зубами в кусок просоленного копченого мяса и сразу же запила водой, чтобы избавиться от противного привкуса, но безуспешно. К ее ужасу, после еды ей впервые в жизни пришла мысль о том, что неплохо бы выпить водки, она тряхнула головой, прогоняя это непонятно откуда взявшееся желание.

Сергей и в самом деле разрешил разбить лагерь только тогда, когда солнце почти закатилось, хотя последние пару часов протестовали уже не только драгуны. Летние ночи на Севере недолги, темнеет едва ли за час до полуночи, ночь прошла без происшествий, но оказалась чересчур короткой, чтобы солдаты успели выспаться. Едва рассвело, Сергей снова отдал приказ: «В седло!» Он, казалось, уже пришел в себя, и Сирин уступила ему место во главе отряда, сама же ехала немного позади. К ее разочарованию, за все труды предыдущего дня похвалы она не дождалась, наоборот, заработала выговор за то, что была готова недостаточно быстро. Злясь на весь мир, девушка ехала чуть в отдалении вместе с унтер-офицерами.

Сергей понимал, что был несправедлив к Бахадуру, и жалел о своей резкости, но у него будто черт внутри сидел. Со времени известия о поражении при Головчине он дрожал от желания встретиться со шведами лицом к лицу и доказать, что он больше не тот перепуганный мальчик, который бежал от них под Нарвой.

Он делал привалы только затем, чтобы не загнать лошадей, и вел свой отряд вперед как можно быстрее — через Новгород, Холм и Торопец до Смоленска. Там им начали попадаться первые дозоры русского войска.

Надо сказать, что встретили отряд без особого восторга, Тарлова это немало разозлило. Офицеры пехотного полка Фихтенгейма, которым Сергей представлял рапорт в маленькой деревушке Помогайлово, с нескрываемым презрением оглядели его азиатских подчиненных.

— Стоило ли тащить их сюда? Такого сброда у нас и здесь достаточно! — промолвил один из них, качая головой.

Сергей вскипел от ярости:

— Я получил приказ лично от князя Апраксина следовать сюда с отрядом и присоединиться к войскам царя! — Он сунул под нос майору приказ на марш, заверенный печатью петербургского губернатора.

Майор — здоровенный немец, прибывший в Россию вместе с полковником Фихтенгеймом, — несколько мгновений с недоверием разглядывал русские буквы, затем вернул бумагу Тарлову:

— Эту писанину невозможно прочитать!

В голосе немца было столько высокомерия, что у Сергея руки зачесались отвесить ему пощечину. К счастью, другой немец оказался более находчивым:

— Симбирский полк расквартирован приблизительно в миле отсюда. Кто-нибудь из его офицеров наверняка сможет прочесть приказ.

Просить об одолжении кого-то из немцев представлялось майору досадным донельзя, но другого выхода не было. Он поступил на службу к царю добровольно и за солидное жалованье, а потому пришлось послать за кем-то из русских офицеров. Сирин разрешила солдатам спешиться и послала нескольких из них поискать продовольствия.

Русские солдаты немецкого полка, казалось, разделяли предубеждение своего командования по отношению к азиатам, отгоняя калмыков Канга и сопровождающих их драгун от телег с продовольствием.

Раскин несколько мгновений смотрел на это, а затем направил туда лошадь, прижав бледного офицера, отвечавшего за обоз, к борту телеги:

— Я Степан Раскин, сын боярина Кирилла Борисовича Раскина, поручик Ингерманландского драгунского полка. За двадцать дней мы прошли больше тысячи верст, чтобы показать вам, как воевать со шведами, и я не позволю, чтобы мои люди умерли с голода из-за какой-то немецкой сволочи! По-моему, у вас тут достаточно припасов.

— Какой я немец? Я русский православный человек! — отвечал тот.

— Тем хуже! — усмехнулся Раскин. — Чего ждать от немца, они и шага ступить без приказа не могут! Но русский, который заставляет своих товарищей голодать, просто свинья, так я считаю.

Караульный покраснел. Казалось, он вот-вот позовет на подмогу товарищей. Однако еще прежде, чем успела разгореться ссора, вмешался майор-немец. Он понял, что голодные степные головорезы будут куда опаснее, чем сытые, и приказал выдать им провизию.

Раскин ухмыльнулся офицеру, неохотно посторонившемуся перед ним:

— Что ж, и у немецких майоров иногда находится немного мозгов. А ты небось все свои в отхожем месте утопил!

— Ты мне за это заплатишь! — Офицер схватился было за саблю, но железный голос майора заставил его опомниться.

— Брось оружие! Иначе мне придется посадить тебя под арест. Ты же знаешь, что царь строго запретил любые стычки.

Офицер побледнел еще сильнее и удалился, еле сдерживая ярость.

Сергей подошел к майору:

— Так в вашем полку есть русские офицеры? Почему же никто из них не прочитал письмо князя Апраксина?

Майор поглядел на Сергея, будто тот предложил что-то непристойное:

— Письменный приказ не должен быть известен нижестоящему чину.

Раскин, стоявший поблизости, закатил глаза и шепотом повторил свое замечание касательно немцев.

14

Распоряжения по поводу отряда Тарлова были получены. Офицер выдал Сергею карту и список из нескольких деревень и приказал ему позаботиться, чтобы жители укрылись в лесах, уничтожив все, чем мог бы воспользоваться неприятель. Сергей был недоволен — ему хотелось не возиться с мужиками, а воевать против шведов. Но приказ исходил непосредственно от царя, и никаких отхождений от него не допускалось.