Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Азольский Анатолий

— В дружбе не состоим, но встречаемся, проводим вместе время за кружкой пива.

— Чем он занимается и есть ли у вас с ним общие дела? — спросил Эди, бросив взгляд на Николая, который еле сдерживал себя, чтобы не включиться в разговор, видимо считая, что Андрея необходимо припереть фактами. Но, помня, что задача беседы состоит в приобретении в лице Андрея союзника против Золтикова, Эди не торопил события.

— Кое-какие просьбы он мне высказывает, и я пытаюсь помочь, если это возможно, а так общих дел нет.

— Можете ли конкретизировать, какие просьбы у него к вам бывали?

— Я его несколько раз возил в Брест, знакомил там с нашими сотрудниками. Заносил неоднократно моему родственнику какие-то свертки для передачи Александру Семеновичу, тому, кто сейчас в тюрьме. Фамилию его не знаю. Иногда пробивал по адресному бюро людей, наводил о них среди милиционеров справки, мол, кто они и чем занимаются, — ответил Андрей, покраснев от волнения.

— А к тюрьме приходили по просьбе Золтикова?

— По его, — сказал Андрей и опустил голову, из-за чего Эди сделал вывод, что этим вопросом нащупал слабое место собеседника и, решив надавить на него, произнес:

— А Карабанову сказали, что родственник прислал. Хотели авторитетом его фамилии придавить и получить нужную информацию?

— Не хотелось называть Золтикова, к нему здесь не совсем хорошо относятся.

— В каком смысле нехорошо?

— Считают проходимцем и ловкачом.

— А вы с этим не согласны?

— В принципе он и мне неприятен по этим же причинам, но не отталкивать же по этим соображениям человека, с которым не один год в одной секции занимаюсь, езжу на соревнования, делюсь куском хлеба.

— Понимаю, к тому же, как видно, он к вам сам тянется.

— Я ему нужен, вот и тянется. Только до конца я не понял, для чего.

— Если мы вам подскажем, поверите?

— Поверю, поскольку не вижу причин вам говорить неправду.

— Андрей, вы опять логичны. Нам он вроде ни к чему, но некоторыми поступками заставил собой заинтересоваться. Кстати, скажите, что Золтиков хотел узнать про приятеля вашего родственника?

— Ну, как обстоят его дела в тюрьме, может ли он скоро выйти на волю, реально ли с ним встретиться. Но больше всего его интересовало, что он следствию рассказал о себе и своих знакомых.

— Не называл фамилии этих знакомых?

— Называл себя и моего родственника и все. Говорил, что было бы здорово узнать, чьи фамилии фигурируют в протоколах его допроса.

— Понятно. Андрей, давайте вернемся к вопросу о его поручениях. Скажите, а вы не спрашивали у него, для чего он ездит в Брест и что в свертках передает Бизенко? Такая фамилия этого сидельца в СИЗО.

— По Бресту спрашивал, и не раз, но он отнекивался, мол, так надо. И отмазывался от меня небольшими деньгами, обещая позже вознаградить приличной суммой. А насчет свертков сразу сказал, чтобы я не вздумал их даже прощупывать, а то, мол, родственнику расскажет.

— Выходит, в Бресте у него финансовые интересы, если может прилично вознаградить, или вы думаете иначе?

— Думаю, да. Деньги у него водятся, даже немалые.

— Как вы считаете, откуда они?

— Его за что-то подогревает Бизенко.

— А за что такую щедрость он проявляет к нему, не задавались таким вопросом?

— Нет. У них наверняка имеются свои интересы, но какие — не знаю.

— А у родственника не интересовались?

— Интересовался, но он сказал, чтобы я не лез в эти дела, если не хочу неприятностей. И я послушался, ведь он заботится обо мне, даже жигуленок подарил, в милицию устроил.

— Андрей, скажите откровенно, ваш родственник знает, чем занимались Бизенко и Золтиков?

— С Бизенко он дружит давно. Бывал не раз у него дома в Москве, когда ездил туда по партийным делам. Приезжая сюда, Бизенко всегда останавливался у моего родственника. И всегда привозил ему и его жене дорогие подарки. Так было и в этот раз. Но что их на самом деле объединяет, неизвестно.

— Вам не приходилось встречаться с человеком по фамилии Шушкеев, которого Бизенко чуть на тот свет не отправил?

— Не приходилось, но знаю об этом случае от родственника. Он рассказывал, что из-за какого-то подлеца в тюрьму угодил хороший человек.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Понятно. Скажите, а Золтиков сейчас в Минске?

— Да, но опять собирается в Брест.

— Он сам сказал?

— Да, попросил отвезти, а через три дня приехать, чтобы забрать.

— Вы согласились?

— Да, хочется заработать, тем более у меня после дежурства много свободного времени.

Эди хотелось спросить у него и о Глущенкове, но не стал этого делать, поскольку понял, что тот, скорее всего, не выходил на него из соображений конспирации, а контролировал через Золтикова.

В ходе дальнейшего разговора, чтобы понять, как Андрей отреагирует на предложение сотрудничать с органами госбезопасности и участвовать в разработке Золтикова, ему задавались различные специальные вопросы, на которые были получены благоприятные ответы. После чего состоялась, как говорят чекисты, его классическая вербовка и всесторонний инструктаж. Затем было раскрыто, как и какую задачу он должен будет выполнять под непосредственным руководством Николая, который тут же познакомился с ним и в течение десяти минут обговорил способы связи.

Скоро, распрощавшись с только что произведенным в агенты контрразведки молодым человеком, Эди и Николай уехали на конспиративную квартиру, чтобы вместе с Артемом посидеть за столом. Андрей же, окрыленный оказанным ему высоким доверием, пошел звонить Оксане, чтобы попытаться восстановить отношения. При этом его негласно сопровождали чекистские «топальщики», поскольку с этого момента он должен был находиться под всесторонним круглосуточным наблюдением, чтобы была уверенность в откровенности и надежности агента.

Уже ночью Эди и Артем улетели в Москву.

Часть вторая

Прозрение и покаяние

Глава XX

На авиабазе «Чкаловская» Эди и Артема встретил заместитель последнего — Владимир Минайков. Бывший спортсмен и прекрасный контрразведчик. В его активе числилось несколько удачных операций по посольским резидентурам стран главного противника.

Как только они разместились в «Волге», Володя, плюхнувшись на штурманское место, скомандовал водителю ехать и, развернувшись к пассажирам на заднем сиденье, начал рассказывать:

— Сафинский и Моисеенко были взяты в комплексную разработку после первого же сообщения о них из Минска. Сафинский находится в поле зрения 5-го Управления как один из ярых антисоветчиков. Он связан с зарубежными сионистскими центрами. Есть данные, что он осуществляет для них вербовочную работу среди негативно настроенных к советской действительности людей. Руководитель управления очень заинтересовался открывшейся возможностью направить к нему контрразведчика и предложил Маликову дать ему возможность встретиться с вами. Так что завтра вполне можно ожидать продолжения.

Моисеенко известен нам давно. С ним в свое время был установлен оперативный контакт на уровне доверительных отношений. Какой-либо ценной информации от него не поступало. Поэтому переведен в пассив. Но иногда к нему обращаются, чтобы подосветить того или иного иностранца. Обладает связями с сотрудниками иностранных посольств в Москве. Его регулярно приглашают на дипломатические приемы, частый гость чиновников на Старой площади, более того, является официальным консультантом одного из отделов ЦК, участвующих в выработке предложений по вопросам внешней экономической политики. Иногда включают в состав партийно-советских делегаций, выезжающих в страны Европы для установления и развития отношений с братскими партиями. В настоящее время принимаются меры по оборудованию его квартиры средствами технического контроля, установлению и проверке связей. Имеются фото— и видеоматериалы.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Дослушав Минайкова до конца, Артем спросил:

— Какие указания оставил Маликов на сегодняшний день?