Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Азольский Анатолий

Поговорив с ним еще несколько минут относительно Глущенкова и Шушкеева и забрав со стола записи, Эди вернулся вместе с Николаем в штабной кабинет.

— Эди, я только сейчас понял, какую огромную работу ты провел, чтобы расшевелить «Иуду», — сказал Николай, как только они присели за стол, чтобы подвести итоги проведенной работы. — Чувствуется, что шпион действительно принял решение работать с нами.

— Тем не менее с ним надо ухо держать востро, не давать лишнюю информацию.

— Скажи, а нужно ли было в таком случае сообщать ему, что Глущенков на свободе?

— Конечно, и очень хорошо, что он сам заговорил о нем и теперь не придется придумывать хитрые варианты, чтобы подвигнуть «Иуду» снабдить нас подробными сведениями о хранителе кейса и его преступной деятельности.

— Тогда поделись соображениями, — задумчиво произнес Николай.

— Своим ответом я окончательно убедил шпиона, что Глущенков работает на нас, и это настроило его к нему враждебно. Теперь он готов рассказать о нем все, что ему известно, поскольку считает нашим человеком, сдавшим его контрразведке. В целом же мы получим достоверную информацию от обоих объектов. На первой же встрече необходимо будет подробно опросить «Иуду» о предстоящей поездке Глущенкова в Ленинград, чтобы своевременно проинформировать об этом тамошних чекистов. Он же едет туда с эмиссарскими функциями и как кассир, — сказал Эди и отдал Николаю записи «Иуды», попросив сделать с них ротапринтную копию, чтобы взять с собой в Москву.

— Откровенно признаюсь, я не сразу воспринял эту логику, но ты, как всегда, убедителен. А насчет поездки Глущенкова мы сегодня же пошлем ленинградцам информацию, чтобы они могли подготовиться к его приезду.

— Николай, записи я бегло посмотрел. В них содержится ценная информация, а ее детализация позволит раскрыть более полную картину преступления «Иуды» и его подельников. Я очень рад, что этим будешь заниматься именно ты, другой бы сейчас вряд ли смог его расположить к себе, и шпион, скорее всего, начал бы дозировать представляемую информацию. Ты же видел, как он пристально вглядывался в тебя — это он сканировал на совместимость характеров. Так он поступал в самом начале и в отношении меня. В конце концов, пришел к выводу, что ты слышишь и чувствуешь его боль, и расслабился. Такой вывод он сделал, наблюдая за тем, как ты реагируешь на его рассказ о дочери. Так что шпион готов с тобой работать, и потому советую снять с него максимум информации, пока следователи не перевели его в режим «вопрос — ответ».

— Эди, скажи, ты же оперативник? — неожиданно спросил Николай.

— Вроде да, — ответил Эди, удивленный этим вопросом. — Что, возникли сомнения?

— Нет, я не в том смысле, просто уточняю для себя, не совмещаешь ли ты службу в контрразведке с работой психологом в какой-нибудь лаборатории.

— Ты что, заразился бациллой иронии от Артема? — рассмеялся Эди. — Смотри, если я начну иронизировать, тебе мало не покажется.

— Какая ирония?! — с серьезным видом произнес Николай. — Я хочу понять, откуда у тебя такие тонкие знания психологии людей, если ты не владеешь соответствующей методикой.

— Если серьезно, то ларчик был незаперт, — улыбнулся Эди. — Просто я хочу скорее вернуться на море и потому пытаюсь в нашей работе задействовать мозги, полностью отключив эмоции.

— Не убедил, но мы к этому вопросу еще вернемся, — заметил Николай. — А к «Иуде» я приду, как только завершим с Андреем. Сейчас же предлагаю покинуть это заведение и встретиться в городе. Юра подвезет тебя к двум часам к дому с явочной квартирой, которую мы иногда используем для таких целей.

После этого Николай вызвал по телефону Карабанова, чтобы тот сопроводил Эди за пропускной пункт, и ушел. Через десять минут изолятор покинул и Эди.

При подходе к гостинице он осмотрелся: блатных там не было.

«Видимо, решили снять внешний наблюдательный пост, но могут быть внутри», — подумал он, проходя в вестибюль. Там их тоже не оказалось. Зато его вопросительно оглядела дежурная по этажу и уже хотела было о чем-то спросить, но в этот момент ей махнул рукой сидящий поблизости в одном из кресел молодой человек, и она промолчала, посмотрев на Эди недоверчивым взглядом.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

«Надо полагать, он из наших», — заключил Эди и прошел в свой номер.

В половине второго к гостинице подъехал Юра, и они вместе отправились к месту встречи, где их уже ожидал Николай. По дороге Юра рассказал, что сегодня в первой половине дня блатных у гостиницы замела милиция, которая патрулирует дворы и общественные места.

Андрей пришел в назначенное время. Увидев Эди, сначала стушевался, а потом, быстро взяв себя в руки, широко улыбнулся и произнес:

— Я почти был уверен, что это вы: фигура и походка, но ваша внешность ввела в заблуждение.

— Андрей, извините, что не признал, не подошел, я не мог в той ситуации этого сделать, — пояснил Эди, наблюдая за тем, как Андрей воспринимает его слова.

— Понимаю, наверно, что-то связанное с вашей работой? Так вы тогда тоже в Минск летели?

— Нет, в Москву, сюда позже.

— На море сейчас хорошо, — мечтательно произнес Андрей.

— Вы, наверно, скучаете по своей Оксане? По-хорошему завидую вам, Андрей, — тепло промолвил Эди, глядя ему в глаза. Она хороший человек и видная девушка.

— Чему завидовать?! Она отвергла меня.

— Мне показалась, что она к вам с большим вниманием относится, только вы ее часто пугаете своей ревностью. Так что не отчаивайтесь и пишите ей, не давайте заржаветь вашим отношениям.

— Вы так думаете?

— Даже уверен, — твердо сказал Эди.

— Спасибо, а я, грешным делом, подумал было, что… — не договорил Андрей.

— Надо доверять девушке и не видеть в ее желании совершенствоваться угрозу вашей с ней дружбы.

— Я тогда повел себя как полный дурак и невежда. Простите меня, сегодня же ей позвоню. Может, от вас что-нибудь передать?

— Не надо.

— Хорошо, — радостно сказал Андрей. А потом, как бы освободившись от нахлынувших чувств, спросил: — Вы здесь по делам службы?

— Да, вы правы.

— Надолго?

— Это в некоторой степени зависит и от вас…

— От меня?! — удивленно спросил он, прервав Эди. — Так я готов вам помочь, особенно сейчас.

— Да, Андрей, от вас тоже, — подтвердил Эди. — Мы надеемся, что вы, как сотрудник органов и будущий зять почетного чекиста, поймете нас правильно и расскажете о некоторых своих знакомых, представляющих для нас интерес своими так сказать неблаговидными делами.

— О каких знакомых идет речь? — спросил, несколько напрягшись, Андрей.

— Было бы правильно, если бы вы сами рассказали о таких лицах, ведь не все же ваши знакомые занимаются делами, к которым могут проявлять интерес органы государственной безопасности. А то как-то даже неудобно тыкать пальцем в ваших знакомых. Так что, Андрей, называйте их сами, — доброжелательно порекомендовал Эди.

— Вы имеете в виду того, кто в тюрьме? Но я его мало знаю, он дружит с моим дальним родственником. Других таких вроде среди моих нет.

— Андрей, прошу вас не портить сложившееся доброе впечатление. Вы же видите, мы настроены на уважительный и откровенный разговор с вами, который в зависимости от того, как себя поведете, может иметь для вас как негативную, так и положительную перспективу.

— Да, есть еще Жиков и Золтиков, — с трудом выговорил Андрей.

— Вот и хорошо. Расскажите сначала о Викторе, — предложил Эди, специально акцентировав внимание на нем, чтобы потом плавно перейти к Золтикову, — ведь вы с ним, насколько мы знаем, состоите в хороших отношениях.

— Я бы не назвал их хорошими, но иногда общаемся. Сейчас он сидит в тюрьме. По сути, он обычное трепло, мелочник и любитель тусовки. Каких-либо совместных дел не имели. Может обещать и забыть, а мне такие ребята не нравятся.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— А Золтиков?

Андрей как-то исподлобья посмотрел на Эди и произнес:

— Его знаю давно по занятиям в одной секции.

— Вы с ним друзья или просто знакомые по секции? — спросил Эди, чтобы как-то активизировать собеседника.