Русские масоны. От Романовых до Березовского - Олег Соловьёв

Механизм функционирования братств, включая соблюдение ритуалов на собраниях и агапах, с целью решения всех текущих вопросов административного, хозяйственного, «руководственно-го» и дисциплинарного характера, осуществляется под руководством офицерского состава, строго иерархического типа, возглавляемого досточтимым мастером или председателем ложи. Состав включает в себя должности, «подпирающие авторитет и абсолютную в своей непогрешимости власть досточтимого» в лице первого и второго стражей, секретаря, оратора, эксперта, дарода-теля, казначея, обрядопачальника и привратника. К ним принадлежат также диаконы «для украшения» и на посылках, хранители архива н печати — почетные старики, на которых нельзя возложить более ответственные поручения.

Все они в совокупности представляют самую деятельную часть ложи, избираемых из лиц наиболее проявивших себя при посещении собраний, выступающих там, выделяющихся вообще своими знаниями в области масонской «науки» и заметных по общественному положению. Они намечаются перед ежегодными новыми выборами и обычно единогласно утверждаются общим собранием посредством закрытой баллотировки. Подобный масонский актив насчитывает около ста человек с учетом появившихся способных адептов. Численность же участников собраний и агап колеблется между7 35—40 и 60—80 членов, образующих своеобразную масонскую элиту эмиграции — около 400 человек, а в ней еще «сверхэлиту» в 25% общего состава адептов Ордена. В приводимом составителем отдельном списке численность актива но ложам выглядит следующим образом. «Астрея» — 42 человека, «Северное Сияние» — 19, «Гермес» — 16, «Юпитер» — 16, «Гамаюн» — 5. Насчет «Лотоса» (досточтимый В.Д. Айтов) говорится, что ложа составлена по принципу отбора из масонов высших градусов, «дельцов и капиталистов», мастеров, так или иначе делами или дружбой связанных с двумя упомянутыми категориями. «Материальный принцип — никаких членских взносов, никакой оплаты агап, никаких прямых поборов. Расходы ведутся по особой раскладке между наиболее богатыми членами. В составе досточтимые всех лож».

Далее составитель привел фамилии адептов всех братств, кроме «Лотоса», около половины их сопровождены краткими характеристиками или иными сведениями, которые могли бы заинтересовать Лубянку. В самом деле, материал попал там в разработку для потенциальной вербовки и другого возможного исполь-зования, о чем свидетельствуют отчеркивания какого-то начальства на полях.

Разумеется, наибольшее внимание уделено Л.Д. Кандаурову. Он «глава и основатель русского масонства в Париже. Человек огромного ума, воли и эрудиции. Замкнут, скрытен, конспиративен в размерах деятеля самого высокого ранга, ставящего перед собой только великие цели и желающего сыграть какую-то историческую роль. Какую? Трудно разгадать. Пути его во всяком случае через высшее масонство, он 33-го, последнего, административного градуса, ставящего его вровень с немногими масонами, возглавляющими мировую политику». Тут агент явно переборщил, скорее передавая циркулирующие слухи, чем действительное положение вещей. В свете документов Особого архива КГБ СССР истинные дела фигуранта предстают намного скромнее. Далее говорится не без фантазирования: «Он в курсе всех масонских тайн, всей франко-русской политики. Сейчас в силу этого курса лоялен по отношению к Советам. Ему принадлежит инициатива организации «Гамаюна» — самой молодой по составу русской ложи, цель которой будущая работа в СССР. Как наш агент мог бы представлять собой колоссальную ценность, но... попробуй укусить его... Впрочем, честолюбец и не бессребреник. Не верит ни в бога, ни в черта. С последним близок «на равной ноге», считается скрытым сатанистом. Но это чистое экспериментаторство в области т.н. черной маши. В нее он мистически не верит, как и ни во что другое, так как по натуре несомненный позитивист и материалист». Дабы набить себе цену, аноним заключает: «С ним придется сталкиваться в углубленной работе после 3-го градуса по связи с СССР и изучению всех деталей конспиративной работы русского масонства по линии Советов».

А вот психологический портрет досточтимого мастера «Аст-реи» И.А. Кривошеина. «Сын знаменитого министра земледелия при Николае II, лет под сорок. Олицетворник объективности, порядочности, аполитичности и прочих черт, делающих его при доброте и бесхарактерности чем-то похожим на Николая II. Со всеми вежливо согласен. Всегда против всякой заостренности в прениях, но внутренне за «дерзание», почему охотно дает простор советским темам на предмет объективно - масонского изучения советской действительности. К пишущему эти строки благоволит. Семейно знаком, т.е. я бываю у него, как и его друзей Гринберга и Немченко. Жена его человек близкий к Союзу младороссов и Казем-Беку313, как один из активнейших членов (сама аристократического происхождения)». Упомянутый второй страж В.А. Гринберг рисуется «неглупым, но 1рубоватым человеком, претендующим на глубокомыслие и культурность без достаточных на это оснований. Трется обо всех досточтимых и о своего Криво-шеина в особенности... Он то заяшточен, то прижат к стене неудачными коммерческими операциями. В настоящий момент имеет хорошо обставленную дорогую квартиру». Что же касается казначея ложи, коммерсанта Ф.О. Немченко, то он имеет компаньона в Маньчжурии, владеет английским и японским языками, жил в Москве в 1925—1926 гг., обладает обширными знакомствами в русском коммерческом мире. «Очень деятельный масон, по чрезвычайно скрытного характера. Знает о связи Иветки с масонами в СССР. Приятель Каплана, Кривошеина, Гринберга, Морского, Рабиновича, Сочивки и всего офицерского состава ложи. Обширные знакомства с французскими масонами Великой Ложи и Великого Востока. Пробовал зацепиться за возможность поторговать оружием для Маньчжурии, показал пишущему шифрованные письма своего японского компаньона. В материальных делах запутан, едва сводит концы с концами». Приведенные сведения Лубянку заинтересовали.

В тексте были подчеркнуты фамилии Каплана, Кривошеина, Гринберга, Морского. На полях правой стороны документа шла длинная волнистая черта, очевидно, указывающая на целесообразность дальнейшей разработки информации. Однако внимание чекистов привлек лишь А.А. Морской, и ясно почему. О нем говорилось следующее: «Журналист, бывший сотрудник «Возрождения», начетчик масонства, посвященный во многие тайны. Он же мартинист из ложи Маркотуна (главы русского мартинизма).

От него первого удалось глухо узнать о связи Иветки и мартинистов в СССР». Пожалуй, завершим сведения по «Астрее» краткой оценкой ранее упоминавше1Ч)ся тайного агента советских разведорганов С.Н. Третьякова — «Журналист, неплохой докладчик, пользуется общим уважением, ни левый, ни правый, знакомства среди галлиполийцев314, осведомленность в делах РОВС, РВО и вообще». В Москве о том давно знали.

Перейдем к ложе «Северное Сияние» (досточтимый мастер Д.А. Шереметев). «Он блестящий по гладкости, опытный в масонских вопросах, но глуповатый оратор, пользующийся, впрочем, общими симпатиями за свое добродушие и «порядочность». Большие связи во французском масонстве, что, впрочем, надо распространить на всех титулованных, начиная с Рюриковичей, Вяземского, Бобринских, Волконских и пр. В политике осторожно объективен и тактичен». Интерес Лубянки вызвали лишь три адепта, как показывают отчеркивания на полях. Первым шел Н.К. Голеевский — исключительно «блестящая фигура на фоне масонства», талантливый оратор, европейски образованный человек лет 55 (кажется, бывший офицер генштаба), занимакицин видное место в парижском американском консульстве. Редкий гость на собраниях, но считается крупным масоном по своим связям. Вторым был граф А.Ф. Келлер, «видный масон высших градусов, немного опустившийся и озлобленный человек, друг семьи светлейшего князя М. Горчакова, ненавистника масонства, не подозревавшего в Келлере видного масона. Начетчик масонской «науки». Наконец, третьим оказался Г1.В. Погожев, родственник управляющего бывшими императорскими театрами, «тихий молчаливый человек лет 45, играющий в ложах на фисгармонии, ночующий часто на Иветке за неимением иного пристанища, обе дающий чаще всего бесплатно. Активист поневоле, так как деваться некуда». Позднее он выдвинется в лидеры отечественного масонства и выедет в СССР.

Главой ложи «Гермес» был И.И. Фидлер, известный архитектор. «Популярен среди масонства, как человек свежего ума и воз-главитель ложи либерального направления, шггересующийся масонством». Лубянку здесь привлек еще и поэт, муж художницы Бенуа А.Я. Браславский, член Ордена «Человеческое право» во главе с В.А. Нагродским, ибо «знает много о деятельности Мар-котуна и как будто о связях парижского масонства с советскими». Нагродский обрисован «одним из самых популярных русских масонов и после Кандаурова самым знающим». Третий, М.М. Фи-лонеико, в прошлом друг Савинкова, комиссар Юго-Западного фронта при Керенском, освещен так: «Безусловно политически очень осведомленный человек. Большей частью живет в Париже», хотя и является профессором Брюссельского университета в области права.