Меняла - Виктор Исьемини

Бибнон снова надвинулся на меня, взмахивая мечом, я подставил под удар свою клюку со спрятанным в ней клинком и… И едва успел уклониться, когда меч толстяка рассек дерево и сталь в моих руках. Нижняя половина костыля от удара этим невероятным оружием разлетелась в щепы, а в моей руке осталась только рукоять с коротким обломком косо срубленного лезвия.

Не раздумывая, я ударил оставшимся в моей руке обрубком в лицо Бибнона, который сам едва не свалился от собственного замаха. Обломок мягко вошел в глазницу мага, я отпустил рукоять и сделал шаг в сторону – вдоль стены, готовясь спасаться бегством. Но в отступлении не было нужды, мой враг, опустив руку с зажатой в ладони рукоятью меча, плавно заваливался назад – уже мертвый. Мой клинок дошел до мозга, мгновенно умертвив толстяка, но воздух все еще с сипением выходил из жирной груди… Я с какой-то звериной жадностью следил, как мой враг, мой самый злейший враг в этой жизни, медленно падает… По мере того, как его тело отклонялось от горизонтального положения, скорость увеличивалась… Торчащая над запрокинутым лицом половинка костыля прочерчивала дугу, отблескивая в неверном свете единственного факела отполированной моими прикосновениями рукоятью… Наконец Бибнон гулко шмякнулся на камни. Сипение его последнего выдоха прервалось, а теперь и я тоже машинально с шумом выдохнул воздух, задержанный от волнения в груди. Все! Конец!

Я с минуту постоял над поверженным чародеем, переводя дыхание. Все завершилось славно, хотя я представлял себе, что буду убивать толстяка медленнее. Гораздо медленнее. Затем удовлетворение от свершенной мести уступило место любопытству, я наклонился и вытащил из еще теплой и влажной ладони рукоять. Затем обернулся к факелу, чтобы лучше разглядеть клинок. Легонько взмахнув для пробы раз-другой, я не заметил в этом оружии ничего особенного… Хотя… Хотя я не ощущаю ставшего уже привычным чувства неправильности оружия. Вроде обычный клинок – но я знал: это мой меч. Это тот самый меч. Это меч, предназначенный для меня! Я поднес меч поближе к свету и осмотрел лезвие. И здесь ничего особенного, если, конечно, не считать красноватого оттенка металла. Да, меч отливал темно-красным, но это, несомненно, была сталь. Приглядевшись внимательнее, я заметил что-то вроде узора, покрывающего клинок и как бы мерцающего крошечными искорками. А может, мне это только казалось и никаких искорок не было? Они вроде бы бежали по лезвию, это призрачные огоньки, сплетаясь в замысловатый орнамент, но стоило чуть-чуть повернуть меч – и под другим углом ничего уже было не разглядеть. Ладно, решил я, у меня еще будет время на досуге изучить мой трофей. А сейчас время бежать отсюда, да поскорее. Небо, пожалуй, начинает сереть, а огромный диск луны уже основательно склонился к причудливо изрезанным силуэтам городских крыш. Еще пару часов – и рассвет… Как быстро пролетела эта ночь.

Я сделал шаг по направлению к вороному, привязанному к крюку в стене. Конь стоял спокойно, повернув ко мне массивную голову и, казалось, внимательно разглядывая своего нового хозяина.

– Вот и хорошо, мой ключик к золоту, – хрипло прошептал я, – стой спокойно, мой красавец… Видишь, я – Тот-Самый-Парень-С-Волшебным-Мечом, которого ты отвезешь в Семь Башен, к золоту эльфов… Поверь мне, дружок… Поверь мне, когда мы с тобой завладеем кладом, ты узнаешь, что такое сладкая жизнь. Вдоволь овса, теплое стойло, молоденькие кобылки… Ну, ты согласен?..

Бормоча эту дребедень, я медленно продвигался вдоль стены к жеребцу, животное не шевелилось, по-прежнему не сводя с меня глаз. Я положил руку на поводья и медленно смотал их с крюка. Затем повлек коня в сторону от входа, а жеребец спокойно переступил копытами, подчиняясь и разворачиваясь в указанную сторону… Как все просто… Шаг, шаг, еще шаг…

Конь тихо и невыразительно всхрапнул, и тут я услышал еще какой-то звук, словно отдаленный говор. Что это? Ах да, мой амулет! Я машинально поднес его к уху и прислушался.

– …Ну что, все? – весело произнес Меннегерн. – Ах нет, еще должен быть Воин… Эй, Воин! Где ты? Я ведь тебя не убил, я только задел тебя легонько… Неужели ты больше не хочешь поговорить со мной? Ну, выйди, расскажи мне какую-нибудь сказочку – о наследниках Эгеннлана, о пророчестве… А? Не хочешь? Ну да, обычно сказочки мне рассказывал Худой Обманщик, но, видишь, какая незадача – он уже не может больше врать. Это очень неудобно делать, когда голова лежит отдельно от тела… Ну, то есть не совсем отдельно… Эй, Воин, ты меня слышишь? Почему-то я уверен, что слышишь. Так вот, Худого Обманщика я посадил в большое кресло – там, в зале. Он ведь мечтал об этом кресле, не так ли? Оно похоже на трон. Ну так он сидит сейчас в этом кресле, так славно! А его голову я положил ему на колени, вот… Воин, ну где же ты? А может, ты здесь?

Я услышал стук распахиваемой двери, затем Меннегерн снова заговорил:

– М-да, истек кровью. Досадно, досадно. Ну, ничего не поделаешь, придется поискать другие развлечения. Вот, к примеру, эта дверь, что за ней? Почему-то Воин явился умирать сюда… Посмотрим, что у нас здесь есть…

Голос эльфа к концу последней тирады стал немного тише, должно быть, он отошел от мертвого тела барона. Затем раздался треск ударов, грохот… И совсем еле слышно (значит, еще дальше от амулета на груди мертвеца):

– О, какая чудесная находка…

Потом я услышал женский визг – должно быть эльф проник в комнату Ланы, и срывающийся, дрожащий голос Эрствина произнес совсем рядом:

– Не смей к ней прикасаться, нелюдь!

– О, дитя, – приторно-удивленно произнес Меннегерн, – иди-ка сюда, дитя, поиграем.

Я поглядел на поводья, намотанные на кулак, на меч в своей руке, на терпеливо ждущего вороного… Вот ведь как все просто – или почти что верная гибель от меча эльфа, или дорога к золоту Семи Башен. Искать меня никто не будет, эльф убрал всех, кто знал о деле хоть немного, а завтра убьют и его самого, завтра Меннегерн окажется один против огромного города… Да, здесь и думать не о чем! Принять решение так просто! Смерть – или богатство… Так просто…

Я рванул за поводья, торопливо намотал их снова на крюк и бросился в Большой дом. Странно, что я почти не хромал.

Глава 40

Первый отважный порыв прошел мгновенно, едва за моей спиной с грохотом захлопнулась тяжелая дверь. Вдобавок к темноте и всевозможным опасностям этого здания, я еще и очень слабо представлял себе планировку помещений. Эрствин водил меня в архив, расположенный в левом крыле здания, а апартаменты барона, куда я хотел попасть, находились в правом. И на втором этаже. Поэтому я наугад свернул от входа направо и осторожно двинулся, припав к стене, по коридору в поисках лестницы. Шел я медленно, прислушиваясь и приглядываясь. Один раз я едва не споткнулся о мертвое тело, распростертое поперек коридора.