Меняла - Виктор Исьемини

Кажется, в этот раз я сознания не терял. Мне бы и хотелось забыться, но боль в ноге не давала уйти в небытие. Я осторожно приподнял голову и огляделся. Кузнецов отделяла от меня наковальня, они столпились за ней и, нагнувшись над большим коробом, что-то с лязгом в нем перебирали. Должно быть, искали подходящий кусок стали, чтобы выковать кинжал… В мою сторону никто не смотрел, в сарае вообще больше никого не было. Я осторожно подтянул к себе руки, на связанных по-прежнему запястьях болталась перерезанная веревка… Я нащупал кляп и потянул. Неожиданно легко мне удалось освободиться. Что делать дальше я не представлял. Чувствовал я себя паршиво – вдобавок к боли от ран и слабости, вызванной потерей крови, ощущал чудовищную усталость и опустошенность… Словно часть души из меня вытянули. Мне не хотелось шевелиться, не хотелось ничего вообще делать. Я по-прежнему мечтал о скорейшем окончании всего этого…

Прошло, пожалуй, несколько минут… Как ни странно, внезапно возникло ощущение досады. Словно назло самому себе, я снова заставил изувеченное тело действовать. Поднял руки и пошевелил ими – ослабшая и размокшая от пота веревка немного подалась. Воспользовавшись тем, что в сарае было довольно шумно – потрескивали угли, лязгали железяки под руками кузнецов, сами мастера тоже постоянно бормотали – я зашептал заклинания, восстанавливающие силу. То ли магия, то ли просто несколько минут покоя пошли мне на пользу, но я чувствовал некоторый прилив бодрости. Снова пошевелив ладонями, я убедился, что легко могу освободиться от веревки. Как раз в это время кузнец принял решение и извлек наконец из короба слиток металла… Он повернулся к печи, собираясь, наверное, бросить в нее выбранную железку, я с тоской подумал, что мой отдых заканчивается…

Внезапно ночь огласилась воплями. Я прислушался, а кузнецы кинулись, отталкивая друг друга, к дверному проему. Ошибиться было невозможно – звучал боевой клич. Вскоре к этому шуму присоединился новый – звон стали. Уж этот звук я не мог перепутать ни с чем другим, в Дашстеле снова шел бой. И на этот раз сражался с захватчиками явно не одиночка – звуки неслись с разных сторон. Дашстель снова брали приступом…

Сообразив, что происходит, я быстро уронил руки и сделал вид, что так и не приходил в сознание. Кузнец подхватил прислоненный к стене молот и рявкнул приказы своим помощникам. Один тоже схватил оружие, другой направился в мою сторону. Из-под опущенных век я заметил, что кузнец и подмастерье выскочили наружу, оставив со мной только одного парня. А тот зачем-то огляделся, тяжело вздохнул, и только затем склонился надо мной. В его руке был нож.

Вообще, перерезать горло – даже лежащему без сознания – не так-то просто, если не имеешь опыта и склонности к душегубству, а стоявший надо мной парнишка явно не был кровожадным головорезом. Вот он занес нож над моей шеей, затем опустил руку – я лежал в неудобной для него позе… Прошла еще минута – я не собирался помогать своему убийце, а сам явно он пребывал в растерянности…Шум боя за стенами не ослабевал. Наконец незадачливый палач принял решение. Он, чуть отведя правую руку с зажатым ножом, левой взял меня за плечо – должно быть, хотел перевернуть, чтобы сподручнее было добраться до горла.

Я действовал настолько быстро, насколько позволяло мое жалкое состояние. Левой рукой я перехватил запястье правой руки подмастерья и рванул на себя, а правой попытался схватить его за горло. Последнее мне не удалось, зато от рывка за руку парень потерял равновесие (мое нападение застало его в неудобной, неустойчивой позе) и свалился на собственный нож. Рана не была смертельной, но зато напугала неумелого убийцу. Парень взвыл и покатился по земле в сторону от меня. По-прежнему не выпуская его вооруженное запястье, правой рукой я нащупал какой-то предмет и, не задумываясь, ударил, метя своему противнику в голову. Как ни странно, я попал точно – а моим оружием оказались тяжеленные щипцы, которыми орудовал перед этим другой подмастерье.

Я перевел дух и поднял голову, оглядываясь и прислушиваясь. Мой противник неподвижно лежал рядом, вокруг его головы медленно расплывалась багровая лужа. Кажется, он дышал, но его состояние меня не очень-то волновало. За стеной по-прежнему слышался лязг оружия и вопли сражающихся. Я попытался встать, вернее, сгоряча я просто встал – и тут же рухнул наземь. Ноги меня не держали. Тогда я пополз.

Работая локтями и, время от времени помогая себе правой ногой, я выбрался из сарая. Замок горел, насколько вообще может гореть насквозь пропитанная болотной грязью древесина местных построек. В неверном свете пожара среди клубов дыма метались фигуры людей, в руках у них блестело оружие. Мне показалось, что я узнаю в некоторых из сражающихся своих товарищей по отряду – тех, что ушли накануне с сэром Антесом. Должно быть, хозяин замка, узнав каким-то образом о предательском нападении, вернулся ночью с теми из наших, кто не участвовал в заговоре. Не знаю, как он попал в замок, должно быть, существовал какой-то секрет, вроде тайной тропинки через болото. Прямо передо мной неподвижно лежал кузнец. Его молот валялся рядом.

Я пополз дальше – к воротам, к выходу из этого проклятого места…

Если бы Бибнон сообразил воспользоваться моим замешательством и просто применить что-то из своих магических штучек – все бы наверняка кончилось по-другому. У любого мага из вольного отряда есть несколько заготовок именно на такой случай, мне ли не знать. Но толстяк то ли в самом деле был растерян настолько, что позабыл об амулетах, то ли до такой степени доверял мечу… Словом, так или иначе, он сделал попытку зарубить меня – просто зарубить, как это делают солдаты. Сразу, мгновенно, не тратя времени на то, чтобы вытащить нужный амулет – зарубить мечом. Но здесь ему было со мной не тягаться – уж в таких-то поединках у меня было больше опыта. От его первого удара я легко уклонился и отступил, толстяк неуклюже шагнул за мной, замахиваясь снова. Я сделал еще шаг назад – теперь я почти что касался спиной стены Большого дома – как раз, где я оставил костыль. Я взмахнул левой рукой, заставив взлететь полу своего плаща – это движение одновременно напугало Бибнона и сбило его с толку, он отмахнулся оружием от моего так и не сделанного выпада, а я, воспользовавшись этим, с наслаждением врезал ему кулаком правой в ухо и, быстро нагнувшись, подхватил костыль. Дрались мы в тишине, только мой тучный противник сипел и пыхтел, ему было непривычно с такой скоростью перемещать собственные телеса.

Бибнон снова надвинулся на меня, взмахивая мечом, я подставил под удар свою клюку со спрятанным в ней клинком и… И едва успел уклониться, когда меч толстяка рассек дерево и сталь в моих руках. Нижняя половина костыля от удара этим невероятным оружием разлетелась в щепы, а в моей руке осталась только рукоять с коротким обломком косо срубленного лезвия.