Монголия. Следами номадов - Андраш Рона-Тас

Двинулись мы в ту самую сторону, но тропинки не нашли. На счастье, в город возвращался заместитель партийного секретаря, который заметил нашу блуждающую без цели машину. С удивлением мы услышали, что уже пять минут находимся на «тропинке». Это широкий шлях, заросший полностью травой и уже сотни лет не посещаемый, выложенный через несколько десятков метров по обеим сторонам кусками гранита. Дорога, по которой мы ехали машиной, начинала этот шлях, и даже обратили внимание, что несколько гранитных столбиков лежало опрокинутых проезжающими здесь машинами. Местные утверждали, что шлях, помеченный параллельными рядами камней, тянется несколько сот километров, и никто не знает, откуда и куда он ведёт. Нужно было потратить несколько дней на решение этой загадки, но мы не имели столько времени. До сегодняшнего дня осталась она для меня неразгаданной.

Не имея перспектив попасть в ближайшее время в библиотеку, после одного дня пребывания в Барун-урте, мы поехали дальше.

Тут же за городом мы заблудились. Сухэ-Батор десять лет назад был в этой окрестности, но с того времени до такой степени всё изменилось, что мой проводник потерял ориентацию на местности. Счастьем в несчастье оказалось то, что мы случайно наткнулись на руины прежнего аймачного центра. Недавно ведь он был перенесён в другое место, и единственные остатки нескольких глиняных домов свидетельствовали, каким тяжким уделом может быть работа монгольских картографов. Через час наткнулись мы на сомонный центр, откуда благодаря новым указания, а потом по следам машин попали мы обратно на нашу трассу. Скоро въехали мы в Бурендзохт, одно из горных поселений северной Монголии. Поблизости от рудника видим дом из бруса и рудничные сооружения. Небольшой посёлок совершенно отличается своим характером от вида, к которому мы привыкли в степи. Мы вошли в находящийся в посёлке магазин. Мои проводники хотели купить какие-то подарки для своих семей.

Небольшой шахтёрский магазин, быть может, даже лучше обеспечен товарами, чем другие провинциальные. Мои проводники знали об этом, поэтому сюда зашли. Сухэ-Батор, после долгого выбирания, купил жене современные туфли, и детям так называемый подарочный пакет. Пакет этот – очень изобретательная вещь. В чёрном полотняном мешочке находится комплект разных детских игрушек и конфет. Это экономит родителям время на головоломку, что детям купить. Свёрток напоминает в некотором смысле покупку «кота в мешке». Стоит он едва один тугрик.

Мы заправили машину и двинулись дальше. Нашим следующим этапом был сомонный центр Баян-Хутаг.

Едва минули мы местность Баян-Хутаг, как перед нами показался Ундерхан, центр Хентийского аймака. Уже издалека было видно, что это старый город с многими старыми зданиями, с застроенными и обсаженными деревьями улицами. Населённый пункт растянулся на берегах реки Керулен. Это самая длинная река в МНР. Её длина составляет 1264 км, от гор Хэнтей до озера Далай-Нур. В то время как Селенга с притоками Орхон, Дэлгер-Мурен и Эгин-гол, а также водный бассейн Толы охватывают степи западной Монголии, то вдоль Керулена и его бассейна расстилаются степи Восточной Монголии. Этот восточный район степной был старинным местопребыванием монголов, прежде чем они переселились в известный великий Центр Номадов, каким стала долина Орхона и Селенги, или на западные степные территории. Долина Керулена служила, вероятно, территорией промежуточной до Рая

Номадов – окрестностей Каракорума. Здесь они организовались, здесь богатели, здесь на пастбищах пасли своих коней и овец. Не отсюда, однако, происходят монголы.

Охотничьи трофеи

К степям восточномонгольским прилегает с севера водный бассейн Онона. Оба района отделяет друг от друга горный хребет Эрен-даваа. Окрестность Онона не относится уже к степям центральноазиатским. Её южная часть – это степь горная, это северная степь, поросшая лиственницей. Здесь над Ононом родился правдоподобно Чингис-хан и, вероятно, вплоть до начала XII века жили здесь монголы. В 1957 году коллеге Каталин Кёхальми, которая совершила путешествие по северо-восточной Монголии, было показано над «Тройным озером», находящимся недалеко от Онона, место, в котором, согласно местной традиции, родился Темуджин. Несмотря на это, даже окрестностей, расположенных над Ононом, мы не можем считать за праотчизну монголов. Согласно записям, происходящим из периода китайской династии Танг, в VI–IX веках нашей эры жило в окрестностях Южной Сибири и Маньчжурии племенное сообщество Шивей, к которому принадлежало также племя, называемое монголами. Было это, следовательно, на север и восток от долины Онона. Но даже в период Чингис-хана, в XII веке, часть монголов жила в лесах на севере.

А следовательно, процесс, через какой прошли предки венгров и в малом масштабе которого были непосредственными свидетелями у тюрков, поселившихся на южном берегу озера Хубсугул, был характерным не только для венгров и тюрков, но был известен также у других номадов, не исключая монголов. Четыре фазы формирования Великого Монгольского Государства – жизнь в лесах южносибирских, в лесостепях над Ононом, в степях восточной Монголии и, наконец, организация в большой центр в степях западномонгольских со столицей Каракорум – можно принять только, конечно, как тезис очень схематичный. Действительность должна быть много более сложной, однако правдоподобно, что таким было общее направление этого процесса.

Над берегом Керулена я снова приблизился к ответу, который мог дать на вопрос, поставленный себе перед выездом в Монголию. Разработка дальнейших подробностей будет задачей целых десятков лет. Нужно тщательно изучить множество старых источников, прежде всего, китайских, а потом монгольских, чтобы добыть данные, на основе которых можно было детально реконструировать весь исторический процесс.

Когда я размышлял над этим, машина наша проехала через большой деревянный мост на Керулене. Мы въехали в аймачный центр и остановились перед рестораном.

Когда подали нам меню, бросилось мне в глаза одно название – гуляш. Конечно, сразу же заказали мы эту «венгерскую специальность». Принесённое блюдо не имело, однако, много общего с венгерским гуляшом. Подана нам была порезанная мелко баранина с соусом и рисом, без перца. Недоразумение состояло в том, что гуляш венгерский[8] – это не то самое, что в других языках называют этим словом. Принесённое нам, конечно, блюдо, которое принято под этим названием в разного рода кухнях, но не гуляш по-венгерски. Слово это попало в меню монгольское при посредничестве российской кухни. Блюдо это в Монголии – сравнительно новое. Я обещал моим друзьям, что как приедут они в Будапешт, угощу их тем, что по-венгерски называется гуляшом.