Жизнь способ употребления - Жорж Перек

Он обосновался в Мехико, в бывшей книжной лавке на углу улиц Корьентес и Талькахуано. Официально он считался ростовщиком, но — убедившись в эффективности двойного прикрытия, которым некогда пользовался Ферри Риталь, — особенно и не скрывал, что является скорее укрывателем и скупщиком краденого, на самом же деле самые влиятельные гангстеры из обеих Америк приезжали к нему вовсе не для того, чтобы оставить на хранение какой-то ценный товар: отныне Лино Марге, известный под уважительной кличкой «el Fichero» (Картотека), стал настоящим бандитским «Who’s Who» Нового Света. Он знал все обо всех — что, где, когда, кем именно и по чьему заказу; он знал, что кубинский контрабандист ищет себе телохранителя, банда из Лимы подыскивает надежного медвежатника, Барретт нанял убийцу по кличке Рацца, дабы устранить своего конкурента Рамона, а в сейфе гостиницы «Sierra Bella» в Порт-о-Пренсе хранится целая россыпь алмазов, которые оцениваются в пятьсот тысяч долларов и за которые один техасец готов дать триста тысяч наличными.

Его услуги были всегда строго конфиденциальны, гарантированно эффективны, а комиссионные — вполне приемлемы: между двумя и пятью процентами от конечного результата дела.

Лино Марге быстро сколотил состояние. К концу 1944 года он скопил достаточно денег, чтобы поехать в Соединенные Штаты и попытаться сделать себе операцию: он узнал, что один хирург в Пасадене (Калифорния) недавно разработал протеолизный метод пересадки, который позволял регенерировать рубцовые ткани и не оставлял никаких следов. К сожалению, метод успели удовлетворительно опробовать лишь на мелких животных, а на людях — только на участках кожи, лишенных нервных окончаний. Еще ни разу его не применяли на поверхности, столь сильно поврежденной — и с таким сроком давности — как в случае Марге; надежда на положительный исход была столь призрачной, что хирург отказался от этого эксперимента. Но Марге было нечего терять: в присутствии четырех верзил с автоматами врачу все же пришлось прооперировать бывшего чемпиона.

Операция чудесным образом удалась. Лино Марге смог наконец-то вернуться во Францию к той, которую он никогда не переставал любить. Через несколько дней он увез ее в роскошный особняк, который распорядился построить на берегу Женевского озера, вблизи Коппе, и где, судя по всему, он продолжил — вне всякого сомнения, в еще более крупных масштабах — свою прибыльную деятельность.

Масси провел еще несколько недель в Париже, затем продал шорную мастерскую и вернулся в Сен-Кентен, где тихо прожил до конца своих дней.

Глава LXXIV

Машинное отделение лифта, 2

Иногда он представлял себе, что дом — это айсберг, где этажи и чердаки составляют видимую часть. С первого уровня подвалов начиналась бы часть подводная: лестницы с гулкими ступенями, которые спускаются, закручиваясь вокруг своей оси; выложенные плиткой длинные коридоры с круглыми плафонами, защищенными металлическими сетками, и железные двери, помеченные черепами с костями и трафаретными надписями; подъемные площадки со стенками в заклепках; вытяжки, оборудованные неподвижными огромными вентиляторами; толстые, как стволы деревьев, пожарные шланги из металлической ткани, оснащенные желтыми клапанами метрового диаметра; цилиндрические колодцы, выбитые прямо в камне, бетонные галереи, местами прорезанные окошками с матовым стеклом, ниши, отсеки, казематы, бункеры с бронированными дверьми.

Еще ниже слышался бы машинный гул, и временами освещались бы красноватыми отблесками провалы. Узкие проходы выводили бы к огромным залам, подземным цехам, высоким, как соборы, со сводами, увешанными грузными цепями, блоками, кабелями, шлангами, канализационными трубами, балками, с подвижными площадками на блестящих от смазочного масла стальных силовых цилиндрах, и каркасы из трубок и профилей, образующие гигантские строительные леса, на вершине которых люди в защитных асбестовых комбинезонах и больших трапециевидных масках на лицах высекали бы яркие вспышки электрических дуг.

Еще ниже находились бы хранилища и ангары, холодильные камеры, фруктовые склады, распределительные почтовые терминалы и сортировочные станции со стрелками, и паровозы, тянущие вагонетки и платформы, пломбированные вагоны, контейнеры, цистерны, а еще перроны, заваленные товарами, штабеля тропической древесины, тюки чая, мешки риса, пирамиды кирпичей и блоков, рулоны гладкой и колючей проволоки, водосточные желоба, болванки, мешки цемента, бочонки и бочки, пенька, канистры, баллоны бутанового газа.

А еще дальше — горы песка, гравия, кокса, шлака, щебня, бетономешалки, шлаковые отвалы и угольные шахты, освещенные оранжевым светом прожекторов, резервуары, газовые заводы, термические станции, буровые вышки, насосные установки, опоры высоковольтных линий, трансформаторные будки, резервуары, бойлеры, ощетинившиеся патрубками, рукоятками и манометрами;

и доки, кишащие трапами, подвижными платформами и кранами, лебедки с натянутыми, как нерв, тросами, перемещающие фанеру, авиационные моторы, концертные рояли, мешки удобрений, кипы фуража, бильярдные столы, зерновые комбайны, шарикоподшипники, ящики мыла, бочки битума, офисную мебель, пишущие машинки, велосипеды;

а еще ниже — системы шлюзов и водохранилищ, каналы, по которым плывут целые составы барж, груженых пшеницей и хлопком, и транспортные узлы, изъезженные товарными грузовиками, коррали с черными лошадьми, бьющими копытами, загоны с блеющими овцами и дородными коровами, горы ящиков с фруктами и овощами, колонны из кругов сыра грюйер и пор-салю, анфилады висящих на мясницких крюках полутуш животных с остекленевшими глазами, батареи ваз, горшков и оплетенных кувшинов, клети арбузов, бидоны оливкового масла, бочки с маринованной снедью, и целые хлебозаводы, где обнаженные по пояс младшие пекари в белых штанах вынимают из печей на раскаленных противнях тысячи булочек с изюмом, и гигантские кухни с огромными, как паровые котлы, чанами, наполненными сотнями порций жирного рагу, что раскладывается по большим прямоугольным блюдам;

а еще ниже — шахты со старыми слепыми меринами, тянущими вагонетки с горной породой, и бредущими шахтерами в касках; и протекающие трубы на разбухших от влаги стойках, которые вели бы к блестящим ступеням, где плескалась бы черная вода; плоскодонные лодки, паромы на пустых бочках плыли бы по этому озеру без света, перегруженные фосфоресцирующими созданиями, беспрестанно переправляющими с одного берега на другой корзины грязного белья, стопки посуды, рюкзаки, картонные коробки, перевязанные обрывками бечевки; ящики, заставленные худосочными растениями, алебастровые барельефы, гипсовые бюсты Бетховена, кресла в стиле Людовик XIII, китайские фарфоровые вазы, картоны для шпалер с изображением Генриха III и его миньонов, играющих в бильбоке, подвесные лампы, все еще украшенные липкими лентами для мух, садовую мебель, корзины апельсинов, пустые птичьи клетки, прикроватные коврики, термосы;

ниже опять начались бы переплетения шлангов, труб и стояков, развязки стоков, коллекторов и отводов, узкие каналы, ограниченные парапетами из черного камня, лестницы без перил, нависающие над пустотой, целая лабиринтообразная география каморок и задних дворов, тупиков и проходов, целая подземная урбанистическая организация со своими многоэтажными районами, округами и зонами: квартал кожевников и их мастерские с омерзительным запахом, их натруженные станки с потертыми ремнями, их груды кож и шкур, их баки, заполненные коричневатой жижей; склады разборщиков и их камины из мрамора и гипса, их унитазы, их ванны, их ржавые радиаторы, их статуи испуганных нимф, их светильники, их уличные скамейки; квартал жестянщиков, старьевщиков и барахольщиков, их ворохи тряпья, их каркасы детских колясок, их груды брезентовых кителей, слежавшихся рубах, портупей и башмаков, их стоматологические кресла, их кипы старых газет, свалки очковых оправ, брелоков, подтяжек, музыкальных сервировочных подставок, электрических лампочек, ларингоскопов, реторт, сосудов с боковым носиком и всевозможных склянок; винные ряды с баррикадами канистр и битых бутылок, раздолбанные бочки, цистерны, баки, стеллажи с ячейками; квартал мусорщиков и уборщиков, их перевернутые урны, из которых вываливаются сырные корки, жирная бумага, рыбьи кости, помои, остатки спагетти, обрывки использованных бандажей, их залежи мусора, беспрестанно сгребаемые липкими бульдозерами, их скелеты стиральных машин, их гидравлические насосы, их кинескопы, их старые радиоприемники, их диваны с выбивающимся конским волосом; и квартал административный, его штабы, кишащие военными в безупречно отглаженных гимнастерках, переставляющими маленькие флажки на картах мира; его морги в керамической плитке, заселенные ностальгическими гангстерами и белыми утопленницами с широко раскрытыми глазами; его архивы, где снуют служащие в серых халатах, которые весь день перебирают записи актов гражданского состояния; его телефонные станции с километровыми рядами телефонисток-полиглотов, его аппаратные со щелкающими телетайпными устройствами, с компьютерами, выдающими за секунды кипы статистических данных, платежные ведомости, сводки, отчеты, выписки, квитанции, справки об отсутствии; его уничтожители бумаги и его мусоросжигатели, без конца поглощающие ворохи устаревших формуляров, газетные вырезки, скопившиеся в коричневых папках, регистры в черных переплетах, исписанные мелким почерком фиолетовыми чернилами;